beauty

Кто сказал, что красивой быть легко?

На майские праздники народ вываливал в городской парк. Начинался сезон цветения яблоневых деревьев, которых в парке было посажано более 10 аллей. Белое облако парило,  улетая в синее небо, и было в этом что-то нереальное. Вот осенью яблоки на земле - это реально, а цвет… Да, в этом особая красота…

Мы с дочкой (заканчивала школу)  и наш  «друг семьи»- мой старый школьный товарищ, тоже решили не пропустить  эту природное чудо. Гуляющие люди все разные – многие  стремились в неестественных позах, вплоть до взбирания на низкие ветви яблонь, запечатлеть на фотоаппарат свою обывательскую физиономию, кто-то досадливо пережидал их, чтобы крупно взять в кадр яблоневый цвет.

Выход в свет у женщин, как правило, продуман подбором соответствующего наряда -  раз предполагается фотографироваться, значит надо подобрать что-то более фотогеничное. Но нас интересовало как раз больше  то бело-розовое, что легким облаком поднималось вместе с ароматом над людским потоком. Тем не менее…

Дочь моя в юном возрасте, а молодость всегда привлекательна. Ее черное пальто - в талию и немного расклешенное, только больше подчеркивало стройность и полетность ее фигуры. Распущенные волосы слегка  шевелились под легким ветром. Хороша! Мой друг красоту ценит, как каждый мужчина, тем более стареющий. « А ну подойди к дереву и как бы спрячься в цветах…»- командовал он, щелкая затвором фотоаппарата. И так много раз – «  А теперь облокотись на него и опусти ветку перед собой. Да не заслоняй лицо - куда красоту прячешь!» Короче, - от первого восхищения прелестями природы человек норовит спуститься на землю.

Я фотографироваться не любила и  просто шла по аллее. Но таки попала в кадр. « И чего ты одела эти нелепые туфли? Не могла одеть что-то  женственнее, поизящнее?»- досадовал мой друг.  «Ну,  мне так удобно… Мы ведь  собираемся ходить долго?»- защищалась я. « Когда я тебя уже увижу на каблуках, ты хоть раз носила шпильки?»- упреки не останавливались. « А ты пробовал не смотреть на ножки на шпильках, а походить на них? – разозлилась я. - Вот я бы на тебя посмотрела!» И вдруг откуда-то  возникла тихая реплика дочери,- « А кто сказал, что красивой быть легко?»  После мига ступора, хотелось заметить -«Сопля, а туда же»!» Но она как раз в таком возрасте, когда быть красивой - это мечта любой девушки - чтобы восхищались, чтоб быть уверенной в своей неотразимости… Я промолчала -  она где-то  права…

Потом я часто вспоминала эту  хрестоматийную фразу. Где-то она услышала ее, и решила умно употребить. Да, цитата  правдива в любые времена и сезоны. И даже возраста!

Помню себя маленькой – первый этап рассматривания себя в зеркало, когда еще не понимаешь что красиво, что нет… Просто привыкаешь к своему отражению – это Я… Но уже тогда знала – моя мама красивая! Ведь у нее красные губы, и платье ниже колена, и она на каблуках. Она самая-самая…

 А мама, действительно, была красивая. Улыбка как у Любови Орловой, сама статная, высокая. Мама сама обшивала себя - что угодно и любого фасона, причемиз дорогих тканей. Благо,  папа был  полковником.  Пальто или костюмы она заказывала в ателье.

 Вспоминаю случай из семейной хроники.  Мама сумела сохранить все  отцовские письма с фронта, которые я читала потом запоем.  И вот в одном с удивлением прочитала, как отец, воюющий на фронте, писал, что послал ей 200 рублей на пальто: «  Посылаю деньги - закажи хорошее пальто, чтобы было теплое и красивое - не экономь, ты еще молодая».Писал, может,  ночью, а утром в полет. И мессершмиты вокруг кружат… Амама в тылу с  моим маленьким старшим братом в каком-то уральском захолустном городе Красноуфимске. А он - «пошей красивое пальто…»

Мама обшивала всю нашу семью, а иногда и заказы принимала. В доме имелся мешок- большая полосатая наволочка, куда мать складывала обрезки тканей, оставшихся от шитья. Она умела их использовать в дальнейшем - то из них к какому-то платью или блузкеприделает бант, выстрочит ленту,  придумает оборку - у нее фантазии хватало. Так вот этот мешок был моей самой лучшей  игрой- развитием креативной фантазии. Я высыпала все это на пол, и начинались раскопки. Часто в этом участвовали мои подружки, страшно завидовавшие мне  этому богатству. Берешь, к примеру, в руки остаток синего шелка- и уже видишь себя в юбке с фалдами, а остаток белого гипюра-  блуза с длинным рукавом фонариком. Это был наш подиум в мечтах…

С пяти лет я любила «одеваться в царевну». В ход шли тюлевые накидки  на подушки с воланами – их я пялила сразу на голову, которая означала вуаль…. Мамин платок по малости моего роста завязывался на шее, остальная длина перевязывалась каким-то пояском, что-то крепилось на булавку…Разрешались мамины брошки и бусы.

 «Мама, смотри!» - я входила на кухню и принимала важную позу. « Ах, какая красавица! Царевна! – с преувеличенным восторгом встречала мое появление мама, - Ну, а теперь повернись!» И, когда я поворачивалась, обнаруживая завязанные  сзади узлы и сатиновые трусики, слышала сдавленный смех…Но, это меня не трогало. Я видела себя перед этим в зеркале с фасадной стороны…

 В маминой семье было семеро по лавкам, сама она уехала в город, когда еще и тринадцати лет не было, - работала в семье, что-то  убирала там. Так в городе и осталась. Выучилась, работала, а потом встретила папу - молодого летчика-офицера. Где-то удача, а где-то справедливость – красивая была! И стала мама совсем городская, из «культурных». Впрочем, по сравнению с другими офицерскими женами она резко отличалась. Стремление «пойти вверх»  поднимало ее действительно. Она каким-то чутьем обошла клан офицерских жен, страдающих мещанством. Мама всегда интересовалась культурой, обожала кино и театр, любила читать. Она хорошо пела и заслушивалась пением Собинова, предпочитала Пищаева Козловскому (кто теперь помнит его  соперника?) «Пойти вверх»  для нее было - приобщиться к тому обществу, о котором мечталось, а теперь вот и попала… И у нее получалось. Это не выработанные привычки - это было ее сутью. Всегда с раннего утра в бигудях перед укладкой прически, платья ждут на вешалках в шкафу. Даже если шла просто в ближайший магазин – обязательно платье, прическа, губная помада,  запах «Белой сирени»… Рассказывали, что и когда мусорное ведро выносила в предназначенное место,не выходила, не помазав губы помадой. Через своих мам и мы приобщаемся к красоте. Но как все меняется!

Где сейчас эти нерусские слова - бостон, крепдешин, жабо? Даже сейчас помню мамины боты «прощай молодость» - смешно вспомнить, но ведь женщина могла прийти зимой в театр или ресторан и, сняв их, остаться в туфлях на каблуках. Какая женщина в туфлях на каблуках не будет выглядеть красиво?

Помню, когда мамы не было дома -  начинался мой десант.  Я подходила к шифоньеру (слово-то какое!) и сначала выдвигала тяжелый  ящик, потом коробку, а там капроновые чулки со швом и туфли чешской фабрики «Цебо» -  тогда  она считалась лучшей. Туфли кофейного цвета в мелкую дырочку с бантиком посередине, красивый круглый каблук. Ах, пока не было мамы дома, я одевала их и ходила по комнате королевой. А мамины платья- шерстяное зеленое с  юбкой клеш и по подолу вышитые кленовые листья -уму не постижимая красота! А ее шелковая блуза с жабо - до сих пор чувствую ее наощупь, вспоминаю фото, как они с отцом  - тот в  военной форме, а мама в строгой юбке и в шелковой блузе с воланами впереди. Отдыхали тогда в Прибалтике…

 Когда отец вышел в отставку, дома появился списанный парашют. Мама сшила мне из него платье с юбкой «солнцеклеш»- с розовым кружевом по подолу. Я была самая-самая в нашем дворе - ТАКОГО платья не было ни у кого! И вот досада! Я одела его первый раз и ждала родителей на улице  - мы собирались в цирк.  Я стояла неподвижно, как памятник- ко мне даже никто из  соседских детей не подходил. Может, смотрели в окна? И тут… я почувствовала на плече что-то липкое и теплое. Ах!- сердце упало от горя и страха перед мамой- что она скажет?  А все жизненно просто - на меня, стоявшей застывшей статуей Неземной красоты  покакала пролетающая птичка - пометила мое платье жизненно важным  пятном. Отчаянью моему и этому несправедливо горестному случаю не было предела! Как она могла на ЭТО ПЛАТЬЕ? Мимо нельзя было пролететь?  Потом были слезы, паника - уже опаздываем! И смена платья – к счастью были другие, и расстроенные родители -   ведь мамы гордятся красивыми детьми. А тут такое!

Продолжаю.  Одна моя знакомая «удачно вышла замуж». Была в разводе, муж нашел моложе,  одна помыкалась какое-то время, а тут вдруг сам директор комбината - вдовец замуж позвал.

Рассказывала мне, что просыпалась,  как правило, в  шесть,  и   шла «приготавливать себя»:   бигуди, лак, макияж, тушь, духи, красивое платье….  «Доброе утро,  дорогой, завтрак на столе!»(Ведь у него трудный день – отчеты, встречи, ответственность…) А когда уж выход в свет- тут и парикмахерская и маникюр с педикюром, и новое платье из ателье. Красавица жена -  гордость мужа, тем более «в годах». А ведь знаю ее - умой ее и будет... Но он ее такой, скорее всего, даже не видел!

 Это я о судьбе простой женщины, а что же медийные красавицы? Каково им - попасть в простом естественном виде под фотооружие папарацци?  Одна неудачная фотография на показ и …  Что за люди- пристально начинают сравнивать с тем отполированным образом, откоторого и тащатся, но ехидно рассматривают  именно эту: « Ну, так она такая как мы…» -ухмыляясь.

Природная красота - что может быть  совершеннее? Так и тут-  спасайся от энергии зависти. Были случаи, когда красивые женщины, избегая этот злой и вредоносный   посыл, специально портили  свой образ - только не привлекать внимания…

А что стало критерием красоты?  Припухлые«сексуальные» губы, томный взор, длинные ресницы, тонкий носик, волна волос - стандартный гламурный набор.  И как в этом мире вышла в первые ряды Коко Шанель? Худая, с длинными и резкими чертами лица, но - красавица! Сколько шарма,  какая подача себя!

А что стало со старой Анастасией Вертинской. Кто ее видел? Зритель замирал, смотря на  ее лицо в кино! Красота кажется вечной!  Но ушла красота, и спрятался наш идеал подальше от пристального внимания.Не надо сравнивать что было и что стало… А  каково было Людмиле Гурченко- предполагала ли она после карнавальной ночи, какой карнавальной  будет судьба с ее лицом?

И  вдруг слышу  тихий голос Заболоцкого - « Но что такое красота,  и с чем ее обожествляют люди- сосуд это, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?»

Трудно ли быть красивой? А трудно быть мужественным и сильным? А умным? Это все один смысловой ряд. Только если еще добавить, что красивой  быть и опасно,  и, увы, временно, и после какого то возрастного порога – подкрадывается даже во сне преследующий ужас, что  красивой ты была… И все чаще в зеркало - « Скажи мне, зеркальце, скажи…!!»

Красота это дар,  красота это редкость, красота - это мечта, это цель, красота это вершина, красота- это удача и наказание иногда одновременно. Красота это труд, красота это щит и беззащитность, как два конца одного. Красота…. она бывает разной.

«Не родись красивой, а родись счастливой…» - пела моя мама песню.

Кто сказал, что красивой быть легко?

  Ирина Дийез

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить