С.Тило

Украденная  Победа

 

Приближаетя очередная годовщина победы Советского Союза в войне против гитлеровской Германии, годовщина, неизвестно по какому праву присвоеннаая Путиным себе, любимому, и путинской России.

В речах по поводу семидесятой годовщины великой Победы великий вождь русского мира объявил, что эта победа была возможна и без украинского народа. Не знаешь, как реагировать на подобные заявления. Здесь и наглость одуревшего от вседозволенности самодержца Всея Великая и Белая (увы, уже без «Малая») Руси, взявшегося собственноручно переписывать историю, и вопиющая безграмотность (история ведь, как известно, сослагательного наклонения не знает) недоучки из питерской подворотни, и хамская самоуверенность «вождя нации» (а что, расейский пипл еще и не такое схавает)… Все это не стоит обсуждения. Умным и так все понятно, а дураку пойди докажи, что все это пустая брехня очередного российского «сверхчеловека», а по сути, Шарикова, дорвавшегося до власти.

Путин, в отсутствие каких-либо достижений за все время своего правления, решил приватизировать великую Победу советского народа в величайшей из всех войн. И ключевым словом здесь является слово «советского». Не «русского», но «советского». Ту войну выиграли не русские, но все народы, населявшие СССР. И она принадлежит всем, не только русским. Да, русский был самым многочисленным из населявших СССР народов, но это ни о чем не говорит. Без помощи и участия в войне других народов СССР он ни за что не справился бы с немецким нашествием в одиночку.

Достаточно посмотреть статистику награжденных званием Герой Советского Союза за участие в боевых действиях по национальному признаку – и как в зеркале будет видно участие и роль народов СССР в той войне. Украинцы там – на втором месте после русских и далее по убывающей, в зависимости от величины народа.

Так что рассказывать своим верноподданным Путин может все, что ему заблагорассудится, верить же этому здравомыслящие люди не обязаны.

Эта Победа была и останется всегда общей Победой всего советского народа.

В Советском Союзе было два действительно народных праздника – Новый год и День Победы. Все коммунистические умерли вместе с коммунизмом. А День Победы всегда объединял людей разных национальностей, живших в СССР И попытка присвоить его одной только России вполне вписывается в политику Путина: он объявил русских неким новыми «сверхчеловеками», а себя – их предводителем. А кто не с ними – тот против них. Уходи из нашего песочника, поганка Украина, и Победу оставь нам.

Я не буду далее спорить со всем этим бредом, просто расскажу историю, имеющую отношение ко всему выше сказанному. Это история простой украинской семьи, пережившей ту войну – моей семьи, моих предков. Это не выдуманная история, это non-fiction, как говорят в англоязычном мире, хотя и вполне сгодилась бы в качестве сюжета для романа. И подобую историю, я думаю, хранят в каждой семье, пережившей ту войну.

Начало войны мой отец, Титикало Иван Федорович, встретил в качестве молодого железнодорожного инженера в Чернигове. Наступление немцев было таким стремительным, а отступление наших войск таким хаотичным, что в этой сумятице никто толком не знал, что следует делать.

Ему поступило указание оставаться на оккупированной территории и заниматься диверсиями на железной дороге, что он и сделал. Никакого письменного приказа, на который попросту не было времени, просто устное распоряжение вышестоящего начальника.

У него были какие-то контакты с местным подпольем, и после прихода немцев они начали взрывать железнодорожные пути в самых уязвимых местах. Черниговское направление было важным для немцев – через него шло наступление в сторону России.

Когда жить в городе и заниматься подпольной деятельностью стало невозможно, отец ушел к партизанам в черниговские леса и продолжл свою деятельность вместе с ними, руководя деятельностью диверсионных групп.

Все это время его родители, мои дед и бабушка, жили в своем доме в городе Черкассы, тогда райцентре Киевской области. Дед тоже работал на железной дороге, в черкасском паровозном депо слесарем по ремонту паровозов. Станция Черкассы была очень важной станцией, так как через нее шли немецкие эшелоны в направлении Одессы и наоборот, в направлении Москвы, и находилась она на берегу Днепра, который был для немцев важным стратегическим рубежом. При освобождении Черкасс от немцев город был фактически стерт с лица земли, особенно те его районы, которые находились ближе к берегу Днепра, штурм которого был ожесточеннным и проходил с большими потерями с обеих сторон, немцы сопротивлялись отчаянно.

Дед не мог быть призван в армию по возрасту и остался вместе с бабушкой на оккупированной территории. Он продолжал работать в депо – немцам надо было чинить паровозы – и зарплату немецкими марками рабочим они платили исправно – «орднунг» !

Бабушка не работала и вела домашнее хозяйство, разводила кур и смотрела за огородом – короче говоря, они не бедствовали и не голодали, как другие люди в оккупации, и могли бы преспокойно дожить до прихода наших.

Но вот незадача – в одну из ночей дед, пробравшись на станционную водокачку, из которой заправлялись проходящие паровозы, - а вода для паровоза так же важна, как бензин для автомобиля – взорвал ее принесенной с собой взрывчаткой. Движение по станции было парализовано на несколько дней. Немцы объявили розыск диверсантов и награду за сведения о них. Через несколько дней деда схватили.

Его взяли прямо дома и, привязав веревкой к армейскому мотоциклу, волокли по брусчатке до гестапо, располагавшегося в здании бывшего городского дворянского собрания, и где были пыточные камеры в подвале. Когда его туда притащили, из одежды на нем не осталось почти ничего, а кожа слезала с костей лоскутами…

У них был большой дом на одной из центральных улиц, и к ним с началом оккупации поселили немецкого полковника. Сами они ютились в одной из комнат, остальные занимал этот немец со своим денщиком. Немец был какой-то важной шишкой и вел себя с ними заносчиво и с пренебрежением. Впрочем, за постой платил без задержек, а за продукты, которые потреблял, платил отдельно и не торгуясь. 

Денщиком же у него был какой-то необразованный детина, хам и грубиян. Он всячески старался их унизить и при случае обсчитать бабушку при расчетах за продукты, а то и вовсе не заплатить. Тогда она нажаловалась на него полковнику, и тот на следующий же день отправил его на фронт, а на его место прибслали другого, тихого пожилого человека из бюргеров, который  вел себя прилично.

Когда с дедом случилась такая беда, бабушка через этого денщика, кое-как понимавшего по-русски, стала умолять полковника о помощи и обещала достойно его отблагодарить. Дело в том, что бабушка была очень верующей женщиной и у нее были хорошие отношения с настоятелем храма Святой Троицы, находившегося на центральной площади города. Когда в середине тридцатых годов большевики распорядились снести храм, священник, которого потом коммунисты за сопротивление этому вандализму, отправили в ссылку в Сибирь, видя, что разрушения дрквней церкви не избежать, тайно раздал приближенным к нему прихожанам, среди которых была и моя бабушка, на хранение церковные ценности, которые там хранились и собирались веками – храм находился под опекой козачьего черкасского полка войска Запорожского. Среди них были золотые паникадила и канделябры, дарованные храму козаками по случаю побед либо больших церковных праздников, а также золотые и серебряные оклады икон. Часть этих ценностей и хранилась у бабушки. Об этом не знал никто, кроме нее и того самого священника, сгинувшего во время ссылки и просившего бабушку, вернуть все в церковь, когда безбожная власть падет.

И вот бабушка, взяв грех на душу, предложила немцу за освобождение деда несколько килограммов церковного золота. Спустя пару месяцев деда выпустили, а еще пару месяцев спустя немцы начали стремительно эвакуироваться. Дед недолго прожил после освобождения и от полученных травм умер в 1946 году. Бабушка пережила его всего лишь на два года и умерла в 1948-м.

Отец с приближением фронта к Чернигову и разгрома их партизанского отряда лесами вышел к Днепру и, переправившись через него, появился в родительском доме сразу после ухода немцев. И его сразу же арестовали и запроторили в тюрьму местного НКВД и он должен был доказывать, как и почему оказался на оккупированной территории и чем здесь все это время занимался. Ему помог один из родственников, его родной дядя, звали которого Иваном Кузьмичем, и который, будучи оставлен на оккупированной территории по заданию начальства, также занимался организацией подпольной раблты и сопротивления. Он дал показания, вполне совпавшие с показаниями самого отца, что в сотрудничестве с немцами замечен не был, а, напротив, был активным участником подполья. Слово Кузьмича, занимавшего какой-то немалый пост, повидимому, свой вес имело, и отца освободили после нескольких месяцев тюрьмы.  

Потом, до самой пенсии, отец работал инженером на железной дроге в Черкассах. У него, как и у деда, не было никаких наград от правительства и никаких знаков благодарности. Он их и не требовал. И он не был коммунистом, как и вся моя семья. Они были простыми людьми, любившими свою родину – Украину, не СССР, нет, Украину – и делавшими для ее освобождения, что могли.

И когда мне сегодня некая кремлевская мразь – я не собираюсь здесь выбирать выражения, и, думаю, имею на это полное право – этот мусор с обочины истории, пытаетя рассказать о роли украинцев в истории той войны, мне просто хочется плюнуть ему в его плюгавую гэбэшную рожу.

Мертвые сраму не имут. Да, их, павших и пострадавших в той войне, оскорбить уже невозможно. Оскорбляя их, вы, русские, оскорбляете сами себя. Впрочем, известно, вы – Иваны да Марьи, родства не помнящие.

Плоха вам своевольная и свободолюбивая Украина, нехороши украинцы-«предатели» ? Посмотрим, будут ли лучше ваши мусульманские «братья» - татары да чечены с дагестанцами. Русские деградируют, мусульмане активно плодятся, имея по восемь детей в семье…

Своими действиями в Крыму и зверствами в Донбассе вы отвратили от себя сорокамиллионный единоверный христианский народ, проживший с вами вместе несколько веков своей истории – братайтесь же да якшайтесь  теперь с ненавидящими вас и только терпящими вас до поры до времени мусульманами. Возможно, однажды 9 мая парад в Москве будет принимать правитель Руси с характерными неславянскими чертами внешности и будет рассказывать своим подданным о том, что ту войну выиграли вовсе не русские… А вы будете привычно бить ему поклоны. Золотая орда вернется к своему началу. И русские будут в ней на тех же самых ролях, что и века назад – плательщиками дани.

А я помню, как каждый год девятого мая мать накрывала в нашем саду под старой яблоней стол на двоих – в гости к моему отцу приходил Иван Кузьмич. Он был всегда одет одинаково, в заправленые в хромовые офицерские сапоги энкаведешные галифе с  кантом и цивильный пиджак с орденскими планками. Когда он шел в гости к отцу, соседки злобно шипели ему вслед – его не любили, видно в ту войну он сделал много чего, и не только доброго…

Потом они садились за стол под цветущей яблоней и откупоривали бутылку водки… Они не чокались и не говорили тостов «За Победу !», а, пропустив молча по паре рюмок, плакали, склонившись друг другу на плечо. Пожилые, все повидавшие на своем веку мужчины плакали как дети. Мне, мальчишке, это было непонятно. Мать только молча гоняла меня от них. Это она и рассказала мне потом, после смерти отца, когда я вырос,  всю эту историю. Отец же до самой смерти не проронил обо всем этом ни слова. И он никогда не ходил на праздничные парады в День Победы.

P.S. Церковь Св.Троицы отстроена в Черкассах на новом месте на берегу Днепра в послеперестроечные времена на средства прихожан УАПЦ Киевского патриархата.

P.P.S. Первым большим сооружением, которое видит пассажир поезда Киев-Москва с левой стороны по ходу поезда при приближении к Москве, является недавно постороенная мечеть.

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить