Гений и злодейство

(на смерть придворного поэта)

 

Умер поэт-шестидесятник Евгений Евтушенко, последний российский придворный поэт – так можно охарактеризовать его творчество и его жизненную позицию, ведь он пользовался благосклонностью всех российских-советских властителей, начиная с Хрущева.

 Умер он в Америке. Не будучи политическим изгнанником или критиком политики современного российского государства. Напротив, он всегда был последовательным сторонником любой власти, а если и колебался порой в этих своих конформистских убеждениях – то только вместе с линией партии. Когда же партия, милостям которой он был во многом обязан своими карьерными успехами, ушла в историческое небытие – тут же удивительным образом закончилась и большая карьера поэта Евтушенко. Новой российской власти он стал не больно нужен – пропагандистские возможности поэзии не сравнимы с возможностями телевидения. Да и читать люди, подобные Ельцину, были не очень склонны. Вот считать – другое дело. В девяностые в «новой» России Евтушенко и прочие «шестидесятники» оказались не у дел. Рождественский вовремя умер, Вознесенский подрабатывал написанием текстов для глупых пошлых песенок-однодневок, Ахмадулина тихо увядала, как прекрасный цветок в непривычном для него климате... А Евтушенко покрутился-покрутился и уехал в «проклятую Америку» преподавать в университете. На смену миллионным тиражам и битком набитым стадионам пришло если не забвение, то почти равнодушие публики – «шестидесятники» больше не были властителями дум. Стадионы стали собирать уже рок-группы. Шестидесятники же не отражали уже настроения молодежи, состарившись вместе со своими поклонниками. Можно сказать, они умерли вместе со страной, которая их вознесла.

Утверждая, что в России поэт больше, чем поэт, шестидесятники, по сути, претендовали на роль выразителей умонастроений своего поколения – поколения хрущевской «оттепели». Их общественная позиция не выдерживала никакой критики – это была позиция конформизма по отношению к советской власти. Плохой Сталин и хороший Ленин – вот и вся их «философия». Они не ставили под сомнение сами основы существования советской власти, и желали лишь их немного «подправить», придав социализму немного больше «человеческого лица», полагая, что социализм сам по себе не так уж и плох, плоха его сталинская редакция. Они не протестовали ни против против советских ракет на Кубе, ни против ввода советских танков в Прагу в 1968 (за редким исключеним). Но именно на этом и закончилась, собственно, «оттепель», их породившая. Из-под неловко натянутой маски человеческого лица выглянуло мерзкое, оскаленное, окровавленное  рыло тоталитаризма.

Наступил брежневский «застой». Но Евтушенко и к нему прекрасно приспособился. Заседал в президиумах, воспевал комсомолию, по его сценариям снимались пропагандистские фильмы…

Ретушь социализма – вот чем была эволюция политических взглядов «шестидесятников». Когда же «хороший» социализм рухнул окончательно, они ушли вслед за ним.

Евтушенко, переживший многих своих единоверцев, доживавший свои дни на столь ненавистном Западе, - яркая иллюстрация политической позиции «шестидесятников». Но, в отличие от других, хотя бы игравших во фронду, Евтушенко всегда был ярым конформистом и свой конформизм возвел в ранг жизненной философии. И тут он был откровенно мерзок и отвратителен. Евтушенко сделал свою поэзию средством зарабатывания на жизнь – и жизнь по возможности более комфортную и сытую. А потому, какая ему была разница, где жить – в России, или в Америке. И жил там, где сытнее кормят.

Критикуя Запад, сам Евтушенко жил вполне по западным канонам. Усиленно занимался самопиаром, не гнушался никакой возможностью самораскрутки. Даже внешний вид его был всегда подчинен этой цели – привлечь внимание других. Нелепый, давно выживший из ума старик, похожий на иссохшую мумию, наряженный в яркие безвкусные блузоны, балахоны и увешанный еще более безвкусными побрякушками-украшениями… Кому как, это дело вкуса, меня же всегда от его вида тошнило. Куда делись скромные комсомольские пиджачки и галстучки ? Вместо них – некая пародия на американских же хиппи семидесятых. Пропагандируя совдепию, будучи ее порождением, он рядился в яркие западные одежки, подражая западной культуре и образу жизни. Конформист и соглашатель, вырядившися в одежды нонконформистов и бунтарей – смотреть на это было противно. Но в этом и был весь Евтушенко – оборотень, хамелеон и приспособленец, сделавший приспособленчество и мимикрию средством для существования и даже процветания. А кто это процветание обеспечит – какая разница ! Не стало генсеков – сгодится и американская провинция. Будучи плебеем из плебеев, выходцем с самого советского дна, из глухого сибирского поселка, Евтушенко эксплуатировал свой поэтический талант для достижения вполне меркантильных целей.

Сам он в конце жизни стал похож на вяленого судака или ходячие мощи. Такой же сухой и безжизненной стала и его поэзия. Муза давно покинула сие высушенное тело. Ничего нового, интересного – сплошные самоповторы. Его поэзия умерла раньше его самого. Об этом очень точно сказал Виктор Ерофеев в статье, посвященной смерти Евтушенко: что, мол, если бы шестидесятники меньше занимались самолюбованием, самопиаром и позерством, а больше именно поэзией, то и результат их деятельности мог бы быть иным.

Глядя на жизненный путь Евтушенко, понимаешь, что запущенная с легкой руки Пушкина фраза о том, что гений и злодейство несовместны – не более, чем поэтическая метафора. В личности Евтушенко эти два качества всегда уживались легко и очень даже комфортно, если за злодейство принимать ложь, притворство, подлость, лизоблюдство и низкопоклонство.

Подытоживая все сказанное, можно резюмировать, пожалуй, что Евтушенко был последним российским придворным поэтом. Современной российской власти поэт больше не нужен, как бы он ни втирался к ней в доверие, добиваясь ее благосклонности. Его место заняли шоумены и различные телеведущие, обеспечивающие монолог власти с подвластным и безропотно  ей внимающим российским «пиплом». А возможности поэзии в этом деле оказались весьма и весьма скромными и не отвечающими потребностям современных власть имущих.

 

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить