images

 

Приобретая – теряем…Ирина   Дийез

Была в моем детстве кукла- голыш Зойка. Все в ней было пластмассо -литое из одной  общей машины штамповки. Волос не было – бугорок надо лбом подозревал детский чубчик. О большой любви к детям и заботе о них, идущим еще от «отца народов» и до хрущевской оттепели говорилось только в отчетах да на журнальных фотографиях. Так что для появления моей куклы не понадобилось никлея для волос, ни ткани для платья – получайте «как в роддоме», а там уж ваши заботы… И мама сшила Зойке платье. Но у нее не было трусиков, и я стыдливо одергивала ей платьице. Мне было около пяти лет. 

Был, правда, еще черный мишка с глазами-пуговицами, жесткий каркас которого был обтянут плюшево-бархатной тканью.  Этого  страшилку кто-то мне  подарил,но даже мама спрятала его - я начинала отталкивать и плакать только от его вида.…

Но вот хорошо помню трепет от посещения книжного магазина. Это было в центре города. И мы туда попадали редко, когда родители собирались « в город», и мы втроем шли на центральную улицу (имени называть не буду- вы и так догадаетесь, потому что все главныеулица советских городов носили его фамилию…) Магазин почему-то называли КОГИЗ… Расшифровки не знаю, да и нет давно этого магазина.  А заходили мы всегда туда, потому что «МАМА МЫЛА РАМУ» я уже спокойно могла прочитать в пять лет. Нужны были наборы более разнообразных предложений.

Никогда не забуду трепетного чувства, когда мы  заходили в этот магазин. Помню цвета помещения внутри– коричнево-зеленый, как старый письменный стол. Магазин, наверняка, был не большой, но когда держишь родителей за руку и смотришь на них, высоко подняв голову, то и магазин кажется большим. Детский отдел был в углу. Книжки не воровали- они просто в рассыпку лежали на прилавке.Книг было вроде и много, но это были экземпляры, а сами названия книг были в более скромном количестве. Книги выбирала мама, отец пролистывал что-то, но доверял жене- она выберет дочери правильное. А я ждала… Потом мама протягивала мне книжку: « Вот эту купим».  «А еще какую- нибудь можно?» -робко спрашивала я. И мама покупала две. А то и три. Она поощряла мою любовь к чтению.  Помню, как однажды мы зашли куда-то, а в фойе примостился книжный лоток. Мне было уже лет восемь. Раздевшись, ябез спросу кинулась к лотку. Ах!! На витрине стояла книга большого размера и на обложке летела в карете женщина вся в белой шубе, красивой шапке, держа  в руках  мальчика. АНДЕРСЕН - прочитала я… И тут подошла мама. Я стояла не шелохнувшись. Мама попросила книгу и сама залюбовалась иллюстрациями ( они тогда уже стали лучше!) Книга была дороговата… но мама купила ее мне! Куда подевались мои детские книжки? Может, передавались потом кому-то другому? Просто выкинуть их никто бы не посмел в нашей семье. Ни одной не осталось. Только в памяти моей….

 Еще об одном эпизоде. Много позже.

Кто  из наших советских людей не узнавал музыку Чайковского из «Лебединого озера»,  вне зависимости от культурного уровня и национальной принадлежности? Во времена очередности  ухода с политической и жизненной арены глав нашего государства  после Брежнева в течение короткого периода  музыка из «Лебединого»  звучала трижды …

Как-то мы семьей и уже со своими детьми отдыхали на море. Небольшой рынок с привозными продуктами был локально расположен на  морском побережье, так что надо было пройти несколько пансионатов насквозь, чтобы добраться до него, и потом вернуться. Был полдень. Я уже возвращалась с продуктами. Вдалеке послышалась знакомая музыка Чайковского…  Невольно возникли привычные ассоциации: «Неужели и этот? Так быстро!».  Но, скорее всего, кто-то из детей смотрел что-то на смотровой открытой площадке и не выключил из сети.  Волнующие звуки приближались, но подойдя к телевизору, я увидела на экране сцену из балета прекрасных исполнителей- Владимира Васильева и Екатерину Максимовых, их Adagio. Я присела на скамейку передохнуть и посмотреть этот замечательный дуэт. Прекрасные волнующие звуки, качественное исполнение оркестра ( я тогда работала сама в оперном театре и могла по праву оценить)- все было так превосходно… и одиноко. Мне стало жутковато ( может потому что психологически эту музыку приучили нас накладывать на трагические события?) Но я вдруг остро почувствовала, что ему, Чайковскому, здесь нет места…. Не только в пансионате на море. Что-то переменилось в жизни,  и теперь другие мелодии и ритмы слышатся из репродуктора соседнего пансионата. И они более естественны. «А вдруг скоро Чайковский будет  не нужен? Так только -  обслуживать уходы из жизни?» - грустно подумалось мне. И такое опустошение и даже страх почувствовала тогда я…

Судя по тем событиям, что происходят так стремительно в жизни - все идет к лучшему, совершенному. Моя дочь имела в жизни куклу не только в платье,  с волосами и закрывающимися глазками, но и с трусиками, и даже с носочками и туфельками! Но играть с ней подолгу не любила. Кукла Лена смотрела всегда с глупым выражением лица, хлопала от любого наклона глазами и… все. Кукла раздевалась, причесывалась, снова одевалась…и откладывалась. Помню, свою Зойку я укутывала как малышика  в платок, баюкала, гуляла с ней на улице «как мама». Укладывала в свою постель спать... Куклу решили продать, когда я выросла, и мы должны были переезжать. Не знаю, почему не подарить, но мама отвезла ее со многими вещами на толкучку. Помню, как мы с ней простились вечером.Наутро мама рассказывала - когда кто-то уже забирал Зойку, отец мой, отставной  офицер, пустил слезу…

Ну а какие книжки сейчас  - каково изобилие! А иллюстрации! Произведения искусства, художники получают международные премии! Теперь уже мои внуки имеют полные ящики и шкафы книг, купленных и подаренных,  и в придачу родительских (мы учли свои ошибки и тщательно сохранили книжки для следующего поколения). Первое прочтение обычно проходит с радостью. А потом…. Теперь внуки подрастают, больше тянутся… к электронике. И вот уже  мои дети выбирают электронную книгу: «Мама,  да в этом планшете можно загрузить целую библиотеку!»-парирует дочь. «Ну, может быть,  –думаю я.- но где этот запах новой книги, только привезенной из издательства, этот чувственный шелест страниц?» Для меня эта замена - как измена.

В детстве я была записана в офицерскую библиотеку. Она считалась одной из лучших в городе. Еще пионерской девочкой я робко зашла туда в первый раз, растерявшись от этого для меня невообразимого количества книг. Поражало то, что там было много старых, с новыми самодельными клеенчатыми переплетами, когда сверху было чьим-то пером написано название книги и автор. Страницы были потертые, желтые, как сжеванные зубы у стариков. Почему-то я начала с них, логически подумав - если их столько читали, «воскрешали» чьи-то руки, значит они хорошие? И я брала их домой:  Джен Эйр, Мартин Иден, Моби Дик …. Потом, освоившись в библиотеке, я брала каждый месяц шесть книг - зарубежная классика и русская, современная мировая и советская, что-то из поэзии и какая-нибудь книга по искусству. Самообразование подсказывало потом  более точные ориентиры. Но страсть к чтению была уже хронической. Я бы и чаще меняла книги, но «примазывались» подружки,  и мы делили книги по очереди (ведь только я имела читательский билет в офицерскую библиотеку).

 Теперь и я  теряюсь, когда попадаю в огромные, в несколько этажей книжные магазины - уже трудно все переварить! И только выработанная с опытом чтения  «чуйка»  при просмотре книги, как некий компас, помогает выбрать книгу  «правильную». Но, Бог мой, – какие цены! Коммерция задавила потребности! Красивая книга уже изыск. Может и вправду - перейти на электронную? Ну, без шелеста страниц, без некоторых подчеркиваний и ремарок на полях, без закладок… Ах, а  как мы закладывали страницы тогда- старая открытка, листок дерева или цветок. Листая старую свою энциклопедию, как-то наткнулась на  открытку моей мамы, которой уже давно нет в живых…. Или листок тополя, что рос напротив дома. И я вспомнила, как  поставила ветку тополя в бутылку с водой еще в  начале апреля, и у ветки через какое-то время раскрылись почки, а потом  клейкие изумрудного цветы листики, и когда уже листья стали большими… Да и тогда весна еще не началась! И один листик я срезала и заложила в книгу. Листик засох и остался,  напомнив мне четко  все происходящее тогда…

Несколько лет назад  я была в Египте на отдыхе, и поехала с экскурсией к бедуинам. Там нам еще пообещали езду на верблюдах. Ну что ж терять такую возможность! Я люблю Синайские пустынные горы, их рельеф, песочно-оранжево-серовато-фиолетовые краски ( в зависимости от часа дня).  Нас предупредили, что  надо взять бутылку воды и что-то перекусить. Зной  предстоящего дня подсказал мне кроме воды взять два апельсина - от жажды. Приехали «к бедуинам». Естественное это жилье или оставленное для экскурсий, но действующие лица подгримировать нельзя. Нас обслуживало…несколько стариков в длинных рубаха-халатах до земли. Немытые давно ноги с черными ногтями в открытых сандалиях многолетней давности, из черных ртов под чалмой,  как гвозди из доски, торчали серые три оставшихся зуба.Вот такой старик усаживал меня на спустившегося на колени верблюда,  и когда я умостилась в седушку, весьма неудобную, старик  легко  ткнул животное,  и верблюд выпрямился  (при этом я чуть не упала, едва удержавшись за особую ручку на сиденье). А старик приветливо и немного приниженно смотрел на меня, улыбаясь беззубым ртом. Верблюд прошел метров десять туда и назад и по команде палочкой по коленям, снова уселся. Я чуть не полетела через его голову. Но там все рассчитано - все визжат, но никто не падает.

Осматривая потом несколько жилых построек ( назватьих ни шалашами, ни сарайчиками нельзя), я увидела детей. Грязные, как наши цыганята (тоже ведь -свободное племя), они сидели кучкой в отдалении, иногда подбегая к тому, что турист, поев, выбрасывал в мусор. Воду я уже выпила, а вот апельсины…. Я позвала  пальцем малышей. Они налетели, как воробьи на добычу. Я хотела очистить апельсин, но детвора, усомнившись в моих намерениях, вырвала у меня оранжевый фрукти исчезла птичьей стайкой.

 Ко мне подошел наш инструктор, увидев эту сцену. «Дети бедуинов бедные,– стал объяснять он, - но зато они очень здоровые. Они ходят раздетые вечерами, а вы знаете, насколько падает здесь вечером температура? – вы бы надели пальто! Да еще и ветер бывает. «Бедные Маугли…» - подумала я.

 «Еще одна черта. У них нет игрушек, но вот вы выпили только что бутылку и бросите ее в мусор. А эти дети имеют креативное мышление - они из вашей бутылки к вечеру сделают еще одну машину. Только нож и шнур-больше ничего. А колеса - синие пробки от бутылки. Из камней они делают целые города с магазинами, дорогами и гаражами. Реализация мечты. Я уже не говорю об их иммунитете. Совсем маленькие, сами знаете - подбираютс земли все в рот. Они могут поднять засохший верблюжий кал и в рот,- и ничего, хоть бы хны!» «А что они едят?»- я с неприязнью посмотрела на моего верблюда - тот и в самом деле один раз «оправился» и вызвал хохот туристов.  «Они едят все, пьют верблюжье молоко, мясо… «…и имеют верблюжье здоровье,- подхватила я, иронизируя.- Ах вот откуда это выражение!»

И вспомнилось «мое»  к внукам: «Оденься теплее, почему сняла тапочки, пол холодный,  тебе молочко подогреть? Так какую же игрушку ты хочешь?!»

Не буду вас больше отвлекать примерами, пора резюмировать.

Все меняется и движется. А значит что-то остается позади. И это закон. Как ракета, взмывая ввысь, проходя твердые слои атмосферы, теряет одну ступень. Она просто сгорает. И она, облегченная, летит дальше. За мою жизнь ( а я из детей 50-х годов)столько промелькнуло, появилось и исчезло в жизни, что даже всего не упомнишь! И от этой стремительности не только захватывает дух  скоростного  драйва и иногда шоковой новизны для нашего сознания, но и навсегда ушедшего, такого милого сердцу и полезного уму…. На вопрос детям– «Как вы будете делить мою библиотеку?» - ответили –«Никак. Мы не будем нести этот хлам к себе». И я постепенно отношу книги в библиотеку, но и там мне грустно улыбаются - «Помрут пенсионеры, закроются и библиотеки».

У нас из жизни ушло радио  с мелодиями Дунаевского, Пахмутовой, Чайковского и Глинки. Из телевизора больше «вещают». Книги существуют больше для коммерции, хотя они еще окончательно не умерли. Но раньше в метро «все читали». Сейчас поголовно  все с наушниками в ушах и с айфонами в руках.  Иммунитет человечества!! слабеет.  А очень талантливых  детей принято теперь называть «индиго». И скорость только нарастает. И все становится короче, менее ощутимо, менее вкусно. Неизбежное стремление движения! И только  в залежах памяти иногда улыбнется кукла Зойка своей пластмассовой улыбкой. Или Снежная королева в карете пронесется в памяти. И вспомнится мне  игра в снежки при температуре  минус двадцать пять на дворе, когда отменяли занятия в школе, но мы, розовощекие, бегали по хрустящему снегу  в   морозной зиме, а вечером абажур с чаем за семейным столом…

Цикличность эпох, смена цивилизаций, периодичность культур и такие быстрые человеческие жизни! Возникает только вопрос: это земной закон – в угоду новому терять старое? Эти ветки развития ведут к закономерному концу или видоизменению мира? Это продолжение диалектики или уже что-то новое, неподконтрольное? И стоит ли оборачиваться, подобно жене Лота, или «лечь на волну»?  И вообще- все к лучшему или наоборот?

P.S.  Цитата из выступления одного американского педагога на TED.com (фамилию не успела прочитать)

« Если  исчезнут с Земли все насекомые- через 50 лет  мир погибнет, если исчезнет человечество – через 50 лет Земля расцветет».

 

 

 

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить