bigfish

                                                                                                   С.ТИЛО

                                                                           НЕМНОГО МОРЯ

                                                                                                    рассказ

 

 

     Наконец-то Петр Петрович, а по-нынешнему Пит, собрался навестить родные ему места.

         Он, выгодно продав свою долю в бизнесе, который долгое время возглавлял, вышел на пенсию и времени теперь для этого у него было предостаточно. Жена ехать вместе с ним отказалась, сославшись на возраст и здоровье и на то, что кому-то надо с внуками заниматься.

         Она пыталась отговорить его от этой затеи, но разве можно было его заставить изменить уже принятое решение ! Хохол упрямый, только и сказала жена, махнув рукой в его сторону, мол, езжай, если такой упертый.

             И Петр Петрович выправил все необходимые документы, купил билеты в оба конца и собрался в путь.

           Он расчитывал побыть немного в Киеве, погулять по городу, где когда-то учился в институте, а затем отправиться в родной провинциальный К., где должен был встретиться с дальними родственниками и посетить могилу матери.

         Когда самолет пролетал над Атлантикой, Петр Петрович, сидя у иллюминатора и глядя на голубую бесконечность за стеклом, вспоминал о том, как он в детстве, как и многие мальчишки, мечтал стать моряком. Но жизнь сложилась так, что он даже толком никогда не был на море: жили они с женой в небольшом городе на среднем Западе, расположенном весьма далеко от побережья. И всю жизнь он так много и тяжело работал, что было ему не до отпусков и курортов. А как еще мог пробиться в Америке простой советский эмигрант, прибывший туда лишь с парой чемоданов, если не упорным трудом ? Зато теперь он может себе позволить многое. Когда вернется из поездки, они с женой, по ее настоянию, поедут в карибский круиз. Хотя он, пожалуй, предпочел бы горы. Ему хотелось бы съездить на Аляску. Снег, мороз – все это напоминало ему его детство, когда он зачитывался Джеком Лондоном.

         И еще он, как бы прокручивая свою жизнь назад, думал о том, что все в человеческой жизни устроено правильно и четко, как в хорошем механизме. Причины порождают следствия, как одна ведущая шестерня вращает остальные.

Нет никакой непонятной судьбы, а есть цепочка причин и следствий. И нет бога, каким себе его представляют люди – сидящим на облаке седовласым старцем, а есть железная, необоримая необходимость,которой всякая человеческая жизнь подчинена. Бог же – это незыблемые законы природы, или тот, кто и их создал. Гениальный механик.

Петр Петрович сам по образованию и профессии был механиком, и возможно потому был склонен всему в жизни искать рациональное объяснение.

Вот сам он родился в бедной семье, мать растила его одна, отца своего он не знал и никогда не видел. И всю свою жизнь он боролся за существование и карабкался вверх по лестнице успеха. И, конечно же, в конце концов его достиг.

В школе он учился очень хорошо и особенно налегал на предметы, которые ему хорошо давались – математику и физику, прочим уделяя ровно столько внимания, чтобы получить хорошие оценки, которые  не портили бы ему аттестат.

После школы он сразу же поступил в киевский политех на ходовую специальность, которая в будущей жизни всегда обеспечила бы ему кусок хлеба – хорошие инженеры-механики всегда нужны.

А вот его мать так и не смогла закончить институт, потому и мыкалась всю жизнь, была вынуждена работать на неквалифицированных должностях ради того, чтобы содержать себя и ребенка. Все просто и понятно, следствие вслед за причиной.

Мать его, надо сказать, была очень хорошей и доброй женщиной, которую он очень любил и самые лучшие воспоминания о которой сохранил до сих пор. Она прожила очень тяжелую жизнь, которая вся была посвящена ему одному. Ради него она бросила на втором курсе институт и пошла работать на вредное производство на химзаводе в К.

А ведь могла бы сделать аборт, закончить институт, выйти замуж и жизнь ее пошла бы по совсем иным рельсам.

         Но она родила его и устроилась простой работницей на химзавод, потому что там платили неплохую зарплату и при заводе был бесплатный детсад для детей работников предприятия. Она с крохой-сынишкой снимала углы или комнату у разных хозяев, пока ей не удалось выбить на предприятии комнату в общежитии для семейных.

         На работу она уходила рано, и потому ей приходилось оставлять сына в садике на круглосуточном режиме, забирая его домой только на выходные и он помнил, что не мог дождаться этих выходных, которые ему предстояло провести с матерью. Понедельник всегда был для него самым ненавистным днем, поскольку предстояло отправляться в детсад до следующих выходных.

              В выходные же они спали с матерью подолгу, потом вместе завтракали, а потом отправлялись в городской  парк, либо в кино на детский сеанс. В парке она катала его на карусели и покупала мороженое – и это были самые счастливые моменты в его жизни.

         Позже, когда он подрос, мать добилась повышения по службе – ее взял работать в профком его председатель, старый фронтовик Иван Гордеевич, ей симпатизировавший. Он видел, что она куда умнее прочих работниц в цеху, которые пришли сюда работать прямо из сел, от сохи, как говорится. У нее же было, пусть и незаконченное, но какое-никакое образование. Говорила она правильно и могла понятно донести до работниц, что требовалось. А поскольку была покладистого характера и совсем не карьеристка, те относились к ней без враждебности, как к своей.

Ее сделали ответственной за профъячейку в цеху, а потом забрали в заводоуправление в профком под начало Ивана Гордеевича. Позже он помог ей получить однокомнатную квартиру в строящемся заводском панельном доме в новом заводском же микрорайоне, носившем название «Химпоселок» – и они с матерью были вполне счастливы после всех пережитых мытарств по съемным квартирам.

Летом, вспоминал он, мать брала путевку в заводской профилакторий, располагавшийся в лесу на берегу Днепра неподалеку от города, и они проводили там вместе целый месяц.

Это был большой старый списанный по возрасту трехпалубный пассажирский корабль, некогда ходивший по Днепру от Киева до Одессы. Теперь же в его каюты поселяли отдыхающих работников химзавода. Назывался он «Большевик» - это слово было красными буквами выведено по борту. В обширном трюме располагалась столовая с застеленными белыми скатертями столами, где их очень вкусно, как ему вспоминалось, кормили трижды в день.

Еще там был огромный аквариум, в котором жила одна-единственная, но огромная рыба неизвестной ему породы. Он любил рассматривать ее, прижавшись к зеленоватому аквариумному стеклу щекой. И рыба всякий раз подплывала к нему и смотрела на него, скосив свой маленький черный глаз. Петя что-то беззвучно ей говорил, и она, казалось ему, так же беззвучно что-то ему отвечала на своем немом рыбьем языке.

Когда он просил мать узнать, что это за рыба, откуда здесь взялась и сколько ей лет, служащие рассказали ей, что это окунь, сколько ему лет они не знают, а поймал его директор профилактория много лет тому назад. Он и распорядился сделать для него аквариум – он любил рыб и дома у него тоже был аквариум, сделанный им для сына, и в нем он разводил разных пестрых тропических рыбок.

Они с матерью жили в двухместной каюте и Петр Петрович помнил до сих пор, как, проснувшись поутру раньше матери, которая любили поспать, лежа в своей постели, молча, чтобы не беспокоить ее, подолгу рассматривал игру бликов на крашеном белой краской потолке – это отражались на речной поверхности лучи раннего утреннего солнца. Они напоминали ему море, и он воображал себя путешественником, пересекающем на паруснике бескрайний океан в поисках неоткрытых земель. Это был как бы маленький кусочек моря, его собственного моря, о котором не знал никто другой, даже мать.

Мать всегда уделяла много внимания его школьным делам и говорила, что после школы он обязательно должен поступить в институт. Видя его успехи в точных науках, она настаивала, чтобы он стал инженером. Он был не против, и таким образом вопрос этот между ними считался решенным. Иван же Гордеевич, не имевший детей и привязавшийся к Пете как к собственному сыну, подарил ему свой офицерский ремень и пилотку и хотел, чтобы он стал военным и даже предлагал матери походатайствовать за него в киевском суворовском училище, но мать, хоть и была ему искренне благодарна за заботу, ни за что не хотела расставаться с сыном. Ее пугала перспектива, что после военного училища его отправят служить куда-нибудь на другой конец огромной страны. Мать хотела, чтобы он ехал поступать непременно в Киев, мол, нечего прозябать в провинции. Прожив трудную и неудавшуюся жизнь, она хотела, чтобы он, ее сын, непременно был успешен. И он не хотел ее разочаровывать. Поступил он с первого раза, сдав все профильные экзамены на «отлично». Потом началась студенческая жизнь, и поездки в К. к матери становились все реже и реже, а потом он женился и они встречались не чаще раза в три месяца. Мать очень по нему тосковала, но не показывала виду, будучи убеждена, что так лучше для него же самого – птенец однажды должен вылететь из гнезда.

         В полете Петр Петрович то задремывал, то просыпался и смотрел в окно или послушно съедал, что разносила стюардесса – как и все путешествующие с ним вместе.

         И вот, когда он в очередной раз задремал, ему приснился странный сон.Ему снилось, что он таки договорилсяс женой и отправил их с дочерью и внуками в круиз, а сам наконец таки отправился в путешествие по Аляске.

         И что на улице зима и он  совершает длительный лыжный переход в сопровождении индейца-проводника. По пути ему предстоит пересечь некую долину и перед этим индеец дает ему инструктаж. Он говорит, что дальше Петру Петровичу предстоит идти одному.

- Эта долина – долина Смерти, как мы ее называем, - говорит индеец. – Мне туда ходу нет. Мы, местные, туда не ходим, там обитают души наших предков и мне нельзя их беспокоить. Наши попадают туда только мертвыми. Но ты приезжий, и наши законы для тебя, пожалуй, не действуют.

         В долине обитают волки. Они – хозяева этой долины и всякого, кто ступит, на их землю, они пытаются убить и съесть. Так что решай сам, стоит ли тебе идти дальше. Я же могу помочь тебе только тем, что дам оберег от волков. Если они настигнут тебя и долго не будут отставать, ты должен бросить его им, они отвлекутся на него, передерутся из-за него и ты успеешь уйти.

Это лисья шкура. Но не простая, а вычиненная особым способом: когда мы ее вычиняем, то оставляем на шкуре кусочки мяса, не делаем ее гладкой. Потом ее высушивают и читают над ней особые заклинания, что делает ее неодолимо привлекательной для волков. Они не могут устоять перед ее властью и готовы убивать друг друга, чтобы обладать этой шкурой.

Если все будет так, как я говорю, то ты спокойно уйдешь от них. Шкура представляет для них куда более ценную добычу, чем ты.

Но есть тут одно «но». Если вдруг тебе попадется волк, который не бросится на  шкуру, а вместо нее кинется на тебя – тебе конец. Это – твой волк и он пришел не за подачкой в виде шкуры, а за твоей жизнью. Она принадлежит ему и ты от него не уйдешь. Теперь решай сам, пойдешь ли дальше, или мы возвращаемся в лагерь.

Петр Петрович решительно ответил, что не верит во все эти индейские байки и что пусть они рассказывают их глупым туристам, чтобы вытащить у них побольше денег, а он от заранее намеченного маршрута не отступит, не для того он сюда приехал из такой дали, заплатив за путешествие такие деньги, да и не в его это правилах. И они расстались, индеец повернул обратно к своим, а Петр Петрович начал спускаться по пологому склону, укрытому пушистым, недавно выпавшим снегом в долину, которую ему предстояло пересечь.

Солнце светило ярко и все вокруг блистало отражением его лучей. Он шел бодро и довольно быстро, несмотря на то, что свежий снег затруднял движение. Впереди небольшая речушка, петляя между камней, пересекала его путь, но он уже наметил взглядом место, где ее можно было перейти по льду и направился туда, как вдруг почувствовал, что он не один. Оглянувшись, он увидел, что по его следу идет волк. Он был один, без стаи. Это был очень красивый волк, каких Петру Петровичу никогда прежде не приходилось видеть ни на картинках в журналах, ни в зоопарке – почти весь белый, с густой пушистой шерстью, только спина у него была серая. Пожалуй, он даже больше был похож на крупную собаку породы хаска, и глаза у него тоже были серо-голубые, но по всему, по всем повадкам сразу было видно, что это хищник и очень сильный и опасный зверь.

Когда Петр Петрович, остановившись, оглянулся, волк тоже остановился и посмотрел ему прямо в глаза спокойным бесстрастным холодным взглядом серо-голубых, как сталь, глаз.

Тогда Петр Петрович приналег и добавил скорости, чтобы оторваться от преследующего его зверя, но это было напрасно (и он знал это). Волк не приближался к нему, но и не отставал. Петр Петрович направился к растущей на берегу реки одинокой, искореженной холодными ветрами сосне, которую приметил раньше и возле которой и хотел пересечь реку.

Добравшись до нее, он расстегнул рюкзак, достал из него подаренную ему индейцем шкуру и нож и, повернувшись спиной к дереву, стал ждать приближения волка. «Сейчас и проверим, насколько чудодейственна твоя шкура», - думал он про старого индейца. Но в душе ему было нехорошо.

Волк приближался неспеша, будто знал, что все равно свое возьмет и потому торопиться и попусту тратить силы не стоит. Подойдя к Петру Петровичу совсем близко, он остановился  метрах, пожалуй, всего в пяти от него и опять посмотрел ему прямо в глаза. Петру Петровичу стало жутко. В одной руке он сжимал шкуру, а в другой нож, приготовившись защищаться до последнего, если волк все же на него кинется. Примерившись, он швырнул лисью шкуру волку. Сверток упал совсем рядом со зверем, но тот даже глазом не повел в его сторону, только потянул носом воздух, определяя, что это ему пытается подсунуть вместо собственной жизни этот человек. И, видимо, взятка, приготовленная для него Петром Петровичем, его не привлекла, и он даже не сдвинулся с места, продолжая пристально рассматривать свою жертву. Он, показалось Петру Петровичу, при этом даже улыбался, мол что за глупцы эти люди, что придумали, меня этим не возьмешь. Так они какое-то время стояли друг против друга, глядя один другому в глаза – зверь и человек. Петр Петрович сжимал рукоятку ножа.

Переступив с лапы на лапу, волк вдруг кинулся к Петру Петровичу и вцепился ему в горло.

Дернувшись во сне, Петр Петрович проснулся и непонимающе посмотрел по сторонам. Его сосед по креслу мирно спал. Пару мгновений ушло на то, чтобы Петр Петрович пришел в себя и вспомнил, где он находится. Он был весь мокрый от прошибшего его холодного пота. «Приснится же такое,» - подумал он и уже не смог заснуть до конца полета.

Из аэропорта, где его встречала присланная за ним машина, он отправился в гостиницу в центре Киева, заказанную им заранее.

Несколько дней он провел в Киеве, погулял по городу и съездил на метро в родной политех, где побродил по скверу и посидел на скамейке, разглядывая спешивших по своим делам студентов. Потом, сдав номер, он поехал в К., где намеревался провести дней десять.

В К. он опять же поселился в гостинице и, связавшись со своим дальним родственником, который присматривал за могилой его матери и которому он на эти цели регулярно посылал деньги, он договорился, что они вместе съездят на кладбище – Петр Петрович не был на похоронах матери, так как в те времена у него просто не было такой возможности, жили они с женой первое время в Америке весьма бедно.

Могилу матери Петр Петрович нашел весьма ухоженной и был за это благодарен своему родственнику и дал ему еще денег сверх оговоренной суммы.

Во время посещения кладбища он был очень удивлен тем фактом, что рядом с могилой материв ограде имелось пустое место для еще одной могилы. Он спросил об этом родственника и тот ответил, что такова была воля его матери – она купила задолго до смерти участок на две могилы и говорила этому родственнику, что это место – для Пети, что они должны быть рядом и после смерти.

Петра Петровича это все очень неприятно поразило, но он не подал виду. Они с матерью никогда ни о чем таком не говорили.

После кладбища они пошли в гости к этим его родственникам и ему все время хотелось поскорее уйти оттуда – он отвык за годы жизни в Америке от славянских обильных застолий.

Он расспросил родственников о базе отдыха, принадлежавшей химзаводу, на которой они когда-то отдыхали с матерью, и они сказали, что она все еще существует, но теперь это частная гостиница – ее приватизировал бывший ее директор, перестроил, и теперь ею управляет его сын (в небольших городах все все про всех знают). Петр Петрович решил обязательно туда съездить и на следующий же день взял такси и сказал таксисту его туда доставить.

Пройдя от ворот турбазы аккуратной мощеной дорожкой до главного корпуса, он не нашел старого корабля у берега. Вместо него в том самом месте был построен жилой корпус гостиницы, очертаниями напоминающий именно трехпалубный лайнер. Здание современной архитектуры Петру Петровичу весьма понравилось и он вдруг решил, если окажутся свободные номера, переехать сюда из города и остаток времени, которое он планировал провести в К., … здесь – очень уж хорошо дышалось здесь, на бергу реки среди соснового леса.

Он спросил на рецепции, нет ли у них свободного номера, но ему сказали, что все занято, но через несколько дней, когда начнут разъезжаться родители со школьниками, которым надо идти в школу – был конец августа – места освободятся. Он заказал себе одноместный номер на первые числа сентября и вернулся в город. Каждый день он посещал могилу матери и, хотя она была в полном порядке, высадил там еще больше цветов и покрасил оградку.

В назначенный день он вызвал знакомого таксиста и тот отвез его на турбазу и помог перенести вещи в номер. Они договорились, что он отвезет Петра Петровича в аэропорт, когда закончится срок его пребывания в К.

Петр Петрович взял один из лучших номеров, двухкомнатный полулюкс – ему дали хорошую скидку ввиду окончания сезона. Оформив необходимые документы, он спросил у поселявшей его девушки, не сохранился ли в гостинице от старой турбазы аквариум с большой рыбой неизвестной породы ? А как же, был ответ – он стоит в баре. Старый хозяин, отец нынешнего, наказал сыну смотреть за ней как за зеницей ока. Рыбе сделали еще больший аквариум и смонтировали самую современную систему воздухоснабжения. Для этого даже специально приезжали специалисты из Киева. Все сначала отнеслись к этому как к блажи старого человека, но теперь понимают, что тот был прав: аквариум этот стал визитной карточкой гостиницы. Его даже сфотографировали для рекламного буклета, а дети отдыхающих часами не отходят от него, разглядывая ее древнего обитателя. Петр Петрович, поселившись в номере и разложив вещи, первым же делом спустился в бар и подошел к аквариуму. Рыба действительно была на месте. Она стала еще больше, просто огромной, о том, что она очень старая говорили ее неспешные движения, совсем стариковские, и пятна какой-то плесени на боках. Когда Петр Петрович подошел вплотную к бассейну, ему показалось, что рыба при его приближении заволновалась: она зашевелила прежде почти неподвижным хвостом и плавниками и, придвинувшись к аквариумному стеклу вплотную, посмотрела на него мутным старческим глазом.

         Какие-то отдыхающие на турбазе еще оставались, в основном это были семейные пары из Киева, без детей. Публика все степенная и спокойная, не доставлявшая ему никаких неудобств.

Он просыпался поздно, завтракал в ресторане со шведским столом, а потом гулял в окружавшем турбазу лесу до обеда или брал напрокат лодку и плавал на ней вдоль берега и ловил на удочку мелкую рыбешку, которую отдавал коту, вечно крутившемуся возле кухни, или купался на пляже. Погода стояла отличная, была теплая, безветреная осень, мало чем отличавшаяся от лета. Петр Петрович был вполне доволен.

После обеда он обычно заходил в бар и, заказав себе порцию виски, подолгу просиживал там за айпедом, читая мировые новости.

Он ходил на небольшой базарчик в соседнее село и покупал у крестьянок за сущие гроши домашнее молоко, творог, ягоды или чудесные душистые груши и подолгу разговаривал с ними об их жизни – был он человеком очень общительным и любил поговорить «за жизнь» с новыми знакомыми. С ним охотно общались – тем более, что он никогда не брал сдачу.

Бывало, он покупал у какой-то из крестьянок судака, которого только утром поймал ее муж, и просил повара приготовить его для себя персонально. Поскольку судак был довольно большой, он просил персонал гостиницы помочь ему его скушать и отдавал им большую половину рыбины – и служащие относились к нему очень хорошо.

Он перезнакомился со всеми постояльцами, а когда те почти все разъехались, он попросил у менеджера гостиницы разрешения обедать и ужинать не в большом и пустом теперь ресторане, а в баре, где было куда уютнее и где он подолгу мог смотреть на загадочную молчаливую рыбину.

Черная оса-тифия совсем было приготовилась к зимовке: она нашла укромное место на речном песчаном откосе и вырыла себе норку и, спрятавшись в нее, засыпала вход песком. За несколько дней перед этим она, следуя инстинкту, позаботилась о потомстве и, поймав гусеницу, отравила ее своим ядом, а затем опустила в такую же норку и сверху отложила яйцо, засыпав все это песком – вылупившись, личинка будет иметь что есть.

Но необычно теплая осень не дала ей уснуть, и она отрыла, злая из-за нарушенного, не ею заведенного векового порядка жизни,  вход в свое убежище, вылетела наружу и отправилась на поиски пищи. Она собрала немного нектара с еще не отцвевших чернобривцев, а потом учуяла исходивший откуда-то неподалеку соблазнительный запах рыбы и полетела в том направлении. Ее полет был похож на черный петлистый карандашный пунктир, кем-то зачем-то прочерченный в воздухе в определенном направлении.

Петр Петрович, как обычно, сидел после обеда в пустом баре и просматривал интернет-новости.Бармен, налив ему виски, ушел трепаться с дежурной на рецепшн и оставил Петра Петровича одного, сказав ему, что когда он понадобится, чтобы тот его позвал. Вода тихо плескалась за приоткрытым окном, ее блики играли на потолке и стенах. Петр Петрович, просматривая интернет, думал о том, как хорошо он сделал, что остался здесь подольше. Как хорошо и недорого  он отдохнул и с пользой для здоровья провел время.

На тарелке перед ним были остатки обеда, вкусно поджаренной рыбы с картошкой-фри. Оса, влетев на запах  в приоткрытое окно в форме иллюминатора, направилась прямо к тарелке. Петр Петрович не заметил ее, погруженный в мир интернета. Дочитав новости, он махнул рукой, прогоняя назойливое насекомое. Оса отлетела от стола, Петр Петрович взял стакан с виски и зашел на другой сайт.

Разозленная тем, что ей не дают вдоволь наестся остатками рыбы, оса сделал разворот и подлетела к сидевшему за столом человеку. Петр Петрович, не поворачивая головы, опять отогнал ее. Оса увернулась от его руки и, спикировав, укусила его в шею. Петр Петрович убил ее одним шлепком. Укуса он почти не почувствовал. Но через пару минут он потерял сознание и упал со стула. В баре никого не было и на шум никто не пришел.

Когда бармен, договорившись наконец с дежурной по рецепшн, что они проведут вечер вместе, вернулся в бар, он нашел Петра Петровича лежащим в луже мочи под столом без малейших признаков жизни. Вместе с дежурной они стали звонить шефу и в «скорую». Машина приехала только через час – гостиница была довольно далеко от города – и все, что санитары могли сделать – это констатировать смерть. Что произошло никто понять не мог, ведь бармен, отлучившись на какие-нибудь полчаса, оставил постояльца в полном здравии и хорошем настроении…

Они забрали тело в морг. Позже, при вскрытии выяснилось, что с Петром Петровичем случился анафилактический шок от укуса какого-то насекомого (на шее был обнаружен след от укуса), поскольку рядом никого не оказалось и помощи ему оказать было некому, он умер от резкого падения кровяного давления и последующей остановки сердца.

По просьбе хозяина гостиницы бармен нашел в айпеде Петра Петровича контакт с его женой и они, созвонившись с ней, рассказали о происшедшем. Женщина все повторяла, что она была против этой его поездки. На вопрос, что они должны делать с телом, она попросила тайм-аут, чтобы посоветоваться с дочерью и другими родственниками и потом написала им, что просит похоронить его в К. – перевоз тела в Америку – слишком дорогое для них мероприятие и указала номер телефона родственника Петра Петровича, который этим всем займется.

Хоронил Петра Петровича только этот человек. Его погребли рядом с могилой его матери, а все его вещи отправили почтой жененикто из близких приехать на похороны не смог.

На следующий день после смерти Петра Петровича бармен обнаружил, что рыба, жившая в аквариуме, умерла. Придя на работу, он нашел ее, плавающей на боку. Глаз ее неподвижно смотрел в потолок, по которому бегали блики от солнца, разлитого по безмятежной поверхности реки.

г.Черкассы, 2015г.

 

 

 

         

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить