Глава 4

 

         В воскресенье мы отправились на выставку, которая проходила в залах одного из дворцов на Граде.

Совсем для себя неожиданно, я увидал там подтверждение своим вчерашним мыслям.

         На нескольких картинах был изображен пейзаж с Карловым мостом. И на каждой из них он выглядел по-разному.

         То это был буколический пейзаж с пастушками и стадом коз, то картинка пикника на берегу мирно текущей реки… Было это написано то более, то менее талантливо. Но главным во всех этих картинах было другое.

         Они не изображали мост как таковой, но – представление о прекрасном архитектурном сооружении в его соединении с окружающей чудной природой в представлении человека эпохи барокко.

         Основой изображения здесь было представление человека той поры об окружающем мире, как созданном Богом во славу Его. Мире, исполненном красоты и благодати.

         Пожалуй, именно таким видели мир Руссо и Гельвеций.  То есть, это не были просто пейзажи с рекой и мостом, но – представление человека той эпохи об идеально красивом мосте и реке.

И именно этим они были ценны.

         А фотографическое изображение того же объекта, сделанное в то же самое историческое время (если предположить, что в то время могла бы существовать фотография ) практически не имело бы никакой ценности – именно потому, что изображало бы именно реальность. Всего лишь реальность.

         Пока я, разглядывая эти пейзажи неизвестных теперь художников, думал обо всем вышеприведенном, Люция подолгу задерживалась у совсем иных картин.

         Подойдя к ней, я увидел, что ее более всего привлекали парадные портреты Купецкого.

         Я сказал ей, что знаю этого художника, и что у одного моего знакомого есть несколько его работ.

 

         37

Люция опять посмотрела на меня как на непоправимого лжеца.

Тогда я рассказал ей про Гарика, одного моего московского знакомого, коллекционера живописи, имеющего в

Праге свою художественную галерею. Торговал он современной живописью – по-дешевке, а порою и вовсе за бесценок скупая картины дома, в бывшем Союзе, у обнищавших художников, он перепродавал их в Праге богатым туристам с Запада за очень приличные деньги, делая на этом очень неплохой бизнес. Для себя же, для души, он собирал классику, картины старых мастеров. Среди них у него имелись и несколько работ Купецкого.

         Я пообещал Люции, что когда Гарик будет в Праге, я обязательно попрошу его показать нам эти картины. Она очень этим заинтересовалась: она увлекалась живописью, видимо, считая это за некий бон-тон. Скорее всего, это была не столько тяга к искусству и прекрасному, сколько некая дань моде, имиджу: богатой даме полагалось иметь некое аристократическое хобби, и интерес к искусству вполне этому соответствовал. С таким же успехом это мог быть интерес к скачкам, или к экзотическим породам кошек.

         Вкус же ее вполне соответствовал имиджу, который она себе создавала: ей нравились добротно сработанные полотна в «реалистической» манере – живопись Купецкого этому идеалу подходила как нельзя лучше.

         По сути, это был мещанский обывательский идеал спокойного сытого существования, счастия и довольства, где живописи отводилась роль услады для глаз и отдохновения для утомленного житейскими бурями сердца – что-то наподобие успокоительных капель.

         Я не собирался переделывать ее и ее взгляды на искусство, безнадежно устаревшие – мне было достаточно того, что я имею свои собственные.

Побродив еще с час по пустым гулким залам (я все время думал о бессмысленности живописи и искусства вообще, как рода человеческой деятельности – под окнами выставочного зала бурлила людская река, состоящая из представителей народов всего мира, а сюда было никого и калачом не заманить, тогда как близлежащие рестораны, где пиво лилось ручьями и где обед стоил не менее трицати долларов, а билет на выставку менее двух, были забиты битком. К чему же были все усилия этих мастеров,

 

 

38

положивших на достижение мастерства порою целую свою жизнь ?), мы отправились обедать в один из таких ресторанов и присоединились к числу их беспечно-счастливых посетителей, пожирателей деликатесов и поглощателей пива и вина – всех тех незамысловатых радостей жизни, которые можно купить за деньги на любом перекрестке земли.

         Потом какое-то, довольно продолжительное, время мы не виделись: все вечера будней у Люции были расписаны, в понедельник она посещала косметичку, во вторник ходила в бассейн, в среду – на шейпинг, в четверг – на массаж, а в пятницу – на танцы.

         Мне оставались суббота и воскресенье. Я же, не желая подстраиваться под ее уклад жизни, решил не приспосабливаться к ее режиму, и на неделю уехал домой по делам. Вернувшись, я не стал ей звонить, а, помятуя о том, что клин клином вышибают, возобновил старую связь с одной из наших соотечественниц, девицей вполне определенного рода занятий – слишком уж много места стала Люция занимать в моей жизни и, главное, мыслях.

         Девицу эту звали Инессой и работала она барменшей в одном весьма сомнительном заведении, принадлежавшем, по слухам, русским. По вечерам там давали стриптиз и можно было понравившуюся девицу за отдельную плату позвать в номер – короче говоря, это был маленький подпольный бордель.

Днем она исполняла роль барменши, а вечером – стриптизерши. Наверное, она она была и проституткой, но мне всегда говорила, что она этим не занимается.

         Пожалуй, и имя свое она себе придумала – у девиц подобного типа весьма модно называться всякими звучными и, по их мнению, очень красивыми именами, вроде Лолита или Кристина.

Познакомились мы давно, когда одна из моих знакомых попросила на несколко дней приютить подругу, которую преследует ревнивый любовник.

         Она никак не могла взять в толк, как это я не хочу с ней переспать – хотя бы в качестве платы за предоставленное убежище - и не успокоилась до тех пор, пока не добилась своего.

         С тех пор мы встречались время от времени – только для секса, поскольку разговаривать с ней было совершенно не о чем. Это было какое-то воплощение глупости. Но в сексе,

 

 

39

следует признаться, толк она знала и занималась им с превеликим удовольствием в любое время суток, пору года, в

каждом подходящем, и даже не очень подходящем для этого месте.

Каждый раз, когда она бывала у меня дома, после ее визитов что-нибудь обязательно пропадало: то небольшая сумма денег из моего бумажника, то что-то из вещей по-мелочам, то дорогая авторучка… А однажды пропала книга –

мой любимый «Тропик рака» Генри Миллера. Я долго был зол на нее - у меня не так много любимых книг. И каждая из них для меня – как старый, проверенный годами товарищ. Я повсюду вожу их за собой и обращаюсь к ним, когда мне тяжело и кажется, что уже нет сил влачить далее это бессмысленное существование.

         Пусть бы она взяла что угодно, но книгу… Зачем она ей вообще понадобилась ? Ей, которая вряд ли три слова напишет без ошибок. Этого я понять не мог. Но потом я подумал, что ладно уж, пусть читает. Может, поймет что-нибудь в своей безалаберной жизни. Может, хоть на миг призадумается. Может, хоть чуть станет иной… В общем, все эти мои интеллигентские бредни. Кого заставили призадуматься все эти горы книг, океаны музыки и гектары живописных полотен ?

         Итак, Инесса была похотлива, глупа и воровата. И все же она чем-то мне нравилась. Она была естественна, почти что примитивна, несмотря на всю присущую женщинам ее породы хитрость, ловкость и изворотливость.

         Это была настоящая «tabula rasa», «чистая доска», на которой все достижения цивилизации не оставили практически никакого следа. Это была какая-то первобытная самка в облике весьма современной и даже ультрамодной девушки. И, как истинная самка, она обожала секс. Она, в отличие от многих представительниц ее пола, готова была заниматься им не ради получения от мужчины каких-то выгод, но ради самого процесса.

         Больше всего она напоминала мне куклу Барби – такая же стройная точеная крашеная блондика с абсолютно пустым бессмысленным взглядом.

         Даже ее половой орган напоминал не вагину взрослой женщины, а то ее подобие, какое изображают у кукол – просто две пухлых кожных складки между ног.

        

         40

Она была именно «материальная девушка», твердо уверенная, что все в этом мире – и любовь, и счастье, и талант - имеет свое денежное исчисление, вопрос лишь в цене.

Пожалуй, в своем убогом умишке она сложила цену и себе самой. Туда, скорее всего, входили большой дом с бассейном, дорогая машина для ее личного выезда, отдельная комната, забитая сверхмодными тряпками и отдых два раза в год на самых престижных курортах мира – то есть, все тот же набор счастья от Барби, американская мечта в представлении постсоветского дебила.

         Просто поразительно, с какой быстротой все эти дети строителей светлого будущего превратились в пираний общества потребления.

         Инесса была твердо убеждена, что однажды встретит своего принца, своего Кена. Он обязательно приедет за ней – не на белом коне, нет – на розовом кадиллаке, и увезет ее в страну ее мечты, где она с утра до вечера будет бултыхаться в бассейне, наводить красоту и заниматься шоппингом. Счастье без конца, радость без предела. Сон наяву современного массового человека, производимого современным обществом путем несложной штамповки сознания.

         Поскольку Инесса была абсолютно уверена, что человек родится для счастья, то есть удовольствия, то она стремилась извлечь из жизни максимум возможного наслаждения.

         А так как самым сильным из таких наслаждений был секс – она обожала секс.

         Она не пила и не курила – думаю, не столько потому, что была убеждена, что это вредит здоровью и красоте, сколько потому, что была слишком глупа даже для того, чтобы извлекать из этого удовольствие.

         Точно так же она не знала толку в еде и оттого вечно сидела на всяких идиотских диетах, которые вычитывала во всевозможных женских глянцевых журналах, которые были ее библией: в них она черпала все, от новинок моды до взгляда на жизнь вообще.

         Я часто задумывался о том, что все мы, я, Люция и Инесса живем в одно и то же историческое время, в одной и той же «реальности», но насколько же образы ее,

 

 

41

сложившиеся в сознании каждого из нас, разнятся между собой !

         Так какой же из них верный ?    

А кроме нас существуют – одновременно с нами – еще миллиарды людей, каждый со своим образом реальности в голове. Какие же из них «реальны», а какие нет ?

         Что, пожалуй, чтобы понять, что такое реальность, и где мы теперь находимся, следовало бы сложить все эти образы реальности в единую картину, этакий мега-паззл.

         Но какому супер-компьютеру это под силу ?

Хотя, кто знает, кто суммирует все эти образы реальности, все эти impressions ? («Впечатления» - англ., пер. авт.) Ведь для чего-то они все же были созданы !

         По счастью, Инесса как раз была в ссоре со своим очередным Кеном и я пригласил ее пожить у меня денька три – на большее меня с ней просто не хватало.

         Поскольку это происходило не в первый раз, то я по опыту знал, что все эти три дня мы проведем с ней в постели, выбираясь оттуда лишь для того, чтобы поесть да помыться.

         Так оно было и в этот раз. Накупив всякой еды, чтобы не надо было каждый раз бегать в супермаркет, я позвонил Инессе, и она сказала, что приедет ко мне после работы. Работа у нее заканчивалась обычно часа в три ночи.

         В половине четвертого раздался звонок снизу. Я спустился на улицу, расплатился с привезшим ее таксистом, и вместе с ней поднялся наверх.

         Она сказала, что очень устала после работы и попросилась в душ. После этого мы немного поболтали о том – о сем и пошли спать. Я не спешил с приставаниями, зная, что успею получить свое с лихвою – не для того Инесса приходила ко мне, чтобы вести беседы «за жизнь».

         Она пришла, чтобы получить от этой самой жизни очередную порцию удовольствия, которая ей, она не сомневалась в этом ни секунды, была положена. Она, по ее мнению, рождена была на свет для того, чтобы получить от жизни определенную порцию счастья.

         Проснувшись часов около одиннадцати, я стал поглаживать спавшую рядом со мной Инессу. Узкая спина, маленькая круглая попка, длинные упругие ноги…

         Видимо, проснувшись, но все еще лежа с закрытыми глазами, она перевернулась на спину, предоставив мне ласкать ее плоский животик и маленькие, почти детские груди

 

 

42

с розовыми неоформившимися сосками. Лобок у нее был выбрит наголо и так она еще больше напоминала девочку-подростка. Барби. 

Но впечатление это, я знал, было обманчивым. Это была многоопытная, все познавшая, и все умеющая женщина. Не было того вида извращений, которому бы мы с ней не предавались. Правда, следует признать, что все они оставляли ее равнодушной. Она предпочитала традиционный здоровый секс, но в очень больших количествах: наши sex-session длились по нескольку дней кряду.

Начинало звучать неслышимое бесконечное болеро Равеля. Конец одного акта всегда был одновременно и началом следующего. Не давая мне выйти из нее, она понуждала меня к продолжению сношения. Даже меняя в перерывах между актами позы, она не выпускала меня из себя. Таким образом, первая часть нашего поединка обычно длилась около часа. И все это время я не выходил из нее. Движения наши то замедлялись, то ускорялись, менялись положения, но все это время я должен был находиться в ней. Моей главной задачей в этих поединках было не кончать как можно дольше.

         Она же все время акта находилась в какой-то прострации, теряя, по всей видимости, ощущение времени и пространства. Ее оргазмы были какими-то тягучими, как жевательная резина. Они не имели пика, ярко выраженной кульминации, по которой я мог бы определить конец акта, но начинались совершенно неожиданно и незаметно, длились неопределенно долгое время, так что нельзя было угадать, в какой стадии она находится, и так же незаметно заканчивались, переходя один в другой. Таким образом, она могла заниматься сексом, казалось мне, практически бесконечно. Ее оргазмы походили на синусоиду, имели как бы волновую природу: одна волна плавно переходила в другую, промежутки между ними определить было трудно. Наверное, так выглядит оргазм питона.

         Ее глаза были плотно закрыты. Если же я по неосторожности, или по необходимости – к примеру, чтобы сходить в туалет, или выпить воды - выходил из нее, она тут же приходила в себя, открывала глаза и несколько мгновений непонимающе смотрела вокруг, как бы соображая, куда это она попала.   

   

43

Вспомнив же, она улыбалась и требовала, чтобы я поскорей возвращался.         Впечатление всякий раз при этом у меня было такое, будто у нее отняли любимую игрушку и она непременно начнет капризничать, покуда ее не вернут на место.

         Однажды, когда я задержался на кухне, чтобы сделать себе бутерброд, то вернувшись увидал, что она вместо моего члена использует… пустую винную бутылку, стоявшую на журнальном столике рядом с кроватью – она никак не могла переждать те несколько минут, что я отсутствовал. Они были украдены у времени, которое она посвятила счастью.

Я несколько раз спрашивал ее, что она находит в связи со мной, ведь я был лет на восемь старше нее, и мы были совершенно разными людьми. Нимало не стесняясь, она отвечала, что, конечно, прежде всего, секс. И жаловалась на то, как трудно совместить в жизни все качества в одном мужчине – богатство одного, внешние данные другого и сексуальные возможности третьего…

         Говорила, что от тех мужчин, с которыми она живет ради денег, в сексуальном плане толку нет никакого. Тот же, кого она могла бы полюбить, либо беден, либо больше склонен любить мужчин, чем женщин…

         И только со мной она может расслабиться «по полной программе», но нам никогда не быть вместе, мы оба это прекрасно знаем – и это замечательно.

         И еще, мол, ей нравится, что я не стараюсь ее заполучить в полное свое распоряжение, не хочу ее присвоить, как это делают все прочие мужчины, а предоставляю ей жить, как ей вздумается, и не пытаюсь ее переделать.

         Итак, после моего возвращения из поездки домой, я три дня провел в постели в объятиях Инессы. Днем мы занимались сексом, а вечером она уходила в свой бар.         На четвертый день общения с ней я почувствовал себя настолько опустошенным, что намекнул ей, что пора и честь знать. Она, посмеиваясь, покинула меня, простившись «до следующего раза».

         Эффект, на который я рассчитывал, был достигнут: сексуальный голод был утолен, и тяга к Люции поутихла. Я был доволен собой: я сдержал данное себе слово, выдержал принятую линию поведения, ни в чем ее не нарушив.       

44

Сашка докладывал мне, что бывает у Люции, как и было условлено, дважды в неделю. Что она вполне довольна его эскизами и даже выдала ему аванс, о котором они и не договаривались.

Еще он говорил, что Люция исподволь расспрашивала его обо мне и о Марине, но он сказал ей, что у меня с ней давно и окончательно все кончено, он знает это точно. Еще она интересовалась, куда это я пропал и почему не звоню. Сашка сказал ей, что я часто уезжаю по делам, и в этом нет ничего необычного.

         Вместе с Мирославом, моим партнером по бизнесу, мы скупили в гастрономе «Золотой крест» всю остававшуюся там икру – набралось чуть больше ящика. Мы заплатили грузчику и он рассказал нам, что товар этот они получили с бывших советских военных складов, располагавшихся под Миловицами, где прежде стоял большой советский гарнизон. Теперь, после безалаберной эвакуации гарнизона, имущество, оставшееся на складах, распродавалось. Вероятно, это был какой-нибудь генеральский НЗ.

         Съездив в Миловицы, мы разыскали эти склады и скупили все остатки икры, что там были – чуть больше пяти картонных ящиков, а так же прихватили еще по ящику советского шампанского и армянского коньяку.

         Мирослав отвез всю икру в Германию, где распродал ее знакомым хозяевам баров и ресторанов – тем было плевать на срок ее реализации, главное, что цена была подходящей.

         Контакты эти сохранились у Мирослава с прежних, социалистических, времен, когда он, работая в Москве в торгпредстве Чехословакии, скупал икру десятками килограммов и, имея диппаспорт, позволявший беспрепятственно пересекать границу, переправлял ее в Прагу, а уже оттуда отвозил в Германию, где цены на нее были выше в несколько десятков раз, по сравнению с московскими.

         Так прошли две недели.

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить