Глава 10 

         89

В то же утро Люция высадила меня около метро и поехала домой - ей еще предстояло переодеться перед работой и привести себя в порядок.

         При прощании она была сдержанно-отстраненна. Мы будто вновь вернулись к началу наших отношений и вновь, страстно друг друга желая, всячески демонстрировали независимость.

Объяснялось же это ее поведение тем, что своими настойчивыми вопросами я задел ее за живое, наступил, так сказать, на больной мозоль.

Она вновь и вновь стала задавать себе вопрос, может ли она достичь оргазма, или же она фригидна от природы, и этого ей не дано ощутить.

         Она злилась на меня за то, что я разбередил ей душу, и едва сдержалась, чтобы не сорвать на мне свое раздражение.

         Оргазм-оргазм-оргазм ! Все будто помешались на этом слове ! Как будто ничего более важного и интересного и в мире не существует !

         Есть, в конце концов, работа, семья, дети, обязанности – перед близкими, перед обществом, наконец…

Но что-то, какой-то неодолимо властный голос говорил ей, что все это ерунда, и самая главная наша обязанность – перед нами самими. Что она должна достичь и постичь оргазм, исполнив тем самым свою самую важную обязанность – стать женщиной, что без познания оргазма невыполнимо.            Фактически, она не знает саму себя, не знает своей сути. Без этого знания ее жизнь прожита зря и впустую.

         И, сдавшись этому внутреннему голосу, она решила идти на его зов и идти до конца, что бы ни случилось. И – позвонила в среду.

         Она спросила, не приду ли я к ней вечером – она соскучилась и не дождется субботы, как было условлено. Я напомнил ей ее же слова о том, что мы не должны «объестся» друг другом. В ответ же услыхал только:

- Приходи !

         Купив в городе букет хризантем в подарок Люции и прихватив с собой бутылку еще оставшегося у меня армянского коньяку, в восемь вечера, как и было условлено, я позвонил у ее парадного.

90

Перед этим я, как и в прошлый раз, зашел в бар напротив и выпил рюмку бехеровки.

         Странное дело, теперь уже дом Люции не казался мне таким недоступно-чужим, надменно-непроницаемым и по-мещански чванливым, но – вполне уютным, приветливым и добрым. Пожалуй, именно в таком доме могли бы жить Альфред Муха, или Густав Климт.

Я поднялся на третий этаж, стараясь не стучать каблуками, и нашел дверь ее квартиры приоткрытой – как и в прошлый раз.

Она ждала меня, одетая в шикарный шелковый домашний халат.

         Ужин уже был накрыт. Она зажгла свечи и мы принялись за трапезу.

         Люция сказала, что еду по ее просьбе приготовила домработница, так как сама она готовить почти не умеет – некогда было этому учиться, надо было работать.

         Это было какое-то традиционное чешское мясное блюдо, кажется гуляш.

         Она спросила, нравится ли мне и я ответил, что вполне съедобно, но вообще же я от чешской кухни не в восторге.

         Она со мной согласилась и сказала, что объездила много стран и хуже всего готовят – в Чехии.     

         Я возразил, что зато у них лучшее в мире пиво.

- Которое я не пью, - сказала Люция.

Я сказал ей, что на выходные приглашаю ее к себе – ведь она у меня еще не была, и я постараюсь угостить ее чем-нибудь из нашей кухни, уж борщ, во всяком случае, гарантирую отменный.

Мы пили какое-то коллекционное французское вино, в котором Люция знала толк, поскольку, по ее собственным словам, часто бывала в Швейцарии в гостях у брата, и беседовали о том - о сем.

         Вдруг, посреди беседы она, прикрывшись от меня бокалом с вином, сказала:

         - Помнишь, в прошлый раз ты спросил меня про оргазм ?

Я молча кивнул в ответ.

- Так вот, я действительно еще не испытала с тобой оргазма. Но не ты тому причиной, - и она рассказала мне многое из того, о чем я поведал вам выше.

91

Слушая ее, я думал о том, какой смелой должна быть женщина, рассказывающая о таких вещах мужчине – не всякая осмелилась бы говорить об этом даже со своим психиатром.

         Или насколько должна ему доверять. Или же – мелькнуло у меня в голове – любить его ?

- Скажи, я сумасшедшая ? – спросила она, окончив свое повествование.- Теперь ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо. Ты можешь уйти, либо остаться.

Я сказал, что не вижу причины уходить, если только она сама меня не прогонит. Что по медицинской статистике подавляющее большинство женщин никогда не испытывали оргазма, особенно замужние. И это вовсе не говорит о том, что они все фригидны, просто некому было разбудить их сексуальность. Такие уж глупые им попались мужчины.

         Она, видимо, не ожидала от меня таких слов – слушала внимательно и с каким-то даже недоверием.

         Я подумал, что она, пожалуй, вызвала меня сюда для решительного разговора, возможно даже думала, что после него нам придется расстаться.

Я взял бутылку с вином, бокалы и предложил ей расположиться на ковре у камина – да-да, в ее квартире был даже камин, поскольку дом был старый и когда-то в нем было печное отопление.

         Камин был растоплен – видимо она сделала это, дожидаясь меня, чтобы создать романтическую обстановку. Я это оценил.

         Мы уселись на ковре на подушках, которые она сняла с дивана, и я стал говорить ей всякие нежные слова: о том, как хорошо она выглядит, как мила со мной, как мне хорошо в ее обществе, и прочее - смысл произносимого был не так важен, как сам тон, известно ведь, что женщины любят ушами.

         Потом я подошел к тумбе, на которой стоял телевизор и проигрыватель с пластинками, старыми добрыми виниловыми пластинками, и стал выбирать, что бы поставить из подходящей к случаю музыки. В коллекции у Люции была по большей части классика и немного поп-музыки семидесятых годов. Я вытащил диск Демиса Руссоса с его нетленной «Goodbye my love, goodbye» и, включив проигрыватель, поставил на него пластинку.

         Потом я вернулся к Люции стал целовать ее, а потом попросил снять халат. Она сказала, чтобы я задул свечи, но я

92

отказался это сделать, сказав, что мне очень нравится ее тело и я хочу его видеть. Ей, я видел это, понравился мой ответ.

         На ней были те самые черные трусы от «Палмерс», что я купил ей, и черный же бюстгальтер. Расстегнув его, я увидал еще свежую этикетку: он тоже был от «Палмерс» – видимо, она приобрела его для пары к тем самым трусикам. Стоить он должен был не меньше ста долларов – мне было приятно от того, что она пошла на такие траты, чтобы мне понравиться, произвести впечатление.  

Руссос продолжал лить патоку сквозь сетки динамиков.

         Сняв с нее белье, я начал с позы, которую мы уже освоили, и попросил ее расслабиться и не думать ни о чем, кроме своего наслаждения. Она молча прикрыла глаза, мол, согласна.

         Почти дойдя до оргазма, я вышел из нее. Она открыла глаза и непонимающе посмотрела на меня, мол, в чем причина ? Что-то не так ?

         Я лег рядом с ней и заставил ее сесть на меня в позе «женщина-наездница». Так я мог ласкать ее соски, добиваясь усиления возбуждения.   Поначалу она вела себя пассивно, предоставив действовать мне. Тогда я вошел в нее и одновременно принялся лобзать ее груди, покусывая соски, похожие на плоды шелковицы.

         В этой позе ей поневоле приходилось быть более активной, нежели когда она просто лежала подо мной. Короче говоря, мне удалось сделать ее участницей процесса, а не только его созерцательницей, как было всегда прежде.

Ей пришлось раздвинуть ноги, чтобы просто удержаться на мне, и мне был виден ее разбухший клитор, принимающий в себя мой член. Его губы были похожи на розовые лепестки цветка. Нежное же ощущение от соприкосновения с ним и от погружения в него, пожалуй, тоже напоминало погружение в цветок – хотя мне никогда и не приходилось иметь секс с цветком…

         Она пропускала меня все глубже в себя и все наращивала частоту движений.

         Я исподволь наблюдал за нею, пытаясь понять ее состояние, и видел, что напряжение ее нарастает. Я решил дождаться ее оргазма, а потом уж получить свой.

         Ее возбуждение двигалось волнообразно: нарастая, оно потом вдруг спадало и она принималась вновь усиливать движения, заставляя себя вернуться в ту точку, откуда как бы

93

все время срывалась. Пожалуй, это действительно было похоже на движение по наклонной плоскости льда и на постоянное скатывание обратно на берег.

         Выдержав три или четыре таких «возвращения», я не удержался и кончил.

         Вся спина и задница у меня болели, исколотые ворсом ковра. Когда я, переведя дыхание, пришел в себя и спросил ее, получилось ли у нее, она сказала, что нет, но что сегодня она была близка к этому как никогда прежде. 

Я рассказываю вам, мой читатель, все это затем, чтобы вы правильно поняли ход событий. У меня сложился некий план действий относительно Люции – точно так же, как от момента знакомства до первой близости – и я принялся за его воплощение.

         Мне казалось, – и следует признать, у меня были на то все основания, предоставленные мне ею самой – что я понял Люцию, ее натуру и характер. Я полагал, что в основе ее поведения лежит некий комплекс, сняв который, я смогу сделать ее более свободной, более счастливой, а наши отношения более гармоничными. Я считал, что вслед за этапом знакомства, мы должны пройти этап сближения сексуального, а уж потом, когда мы полностью познаем друг друга, возможно, наши отношения и перерастут в нечто большее. Но, как оказалось впоследствии, все эти схемы и построения были полной чепухой.

Они только лишний раз подтвердили, что мы не только не знаем и не понимаем не то что близких нам людей, но даже самих себя – вы убедитесь в этом, если наберетесь терпения и дочитаете эту историю до конца. Не только я не понимал Люцию, но и она, как оказалось, не понимала саму себя.

         Относительно же себя я могу сказать, что и я не знал самого себя, где уж мне было понять женщину, да еще старше меня, - Люцию ! Только по окончании этой истории я понял, что преувеличивал роль секса в жизни. Это сыграло со мной злую шутку.

         В молодости, когда я, вполне в духе времени, полагал, что секс и есть любовь, я прозевал свое первое большое чувство.

         И теперь, по прошествии лет, мне ясны стали причины, по которым я расставался с женщинами, которые встречались на моем жизненном пути.

         94

Принимая секс за вершину отношений – что не есть истина – я в какой-то момент связи с ними чувствовал, что дальше нет ничего. Пустота. Дальше следует потеря остроты ощущений и неизбежная рутина повседневности, воплощением которой мне казался брак. И потому я старался расстаться с очередной моей спутницей на самом пике отношений. Они не всегда понимали мотивы моего поведения и часто упрекали меня в том, что я не любил их. Пожалуй, они были правы и неправы одновременно.

Дело в том, что я совершенно искренне принимал чувство, которое питал к ним, за любовь, хотя это было вовсе не так. Это было именно сильное сексуальное влечение к определенному типу женщин, не более того.    

Когда же оно по прошествии времени неминуемо начинало ослабевать, я видел, что опять ошибся, и дальше нет ничего.

         Что должно было бы следовать затем – я понял именно после встречи с Люцией. И о том эта история.

В тот же раз я остался вполне доволен собой, полагая, что продвинулся еще на шаг к своей цели. Целью же моей на этом этапе отношений с Люцией было дать ей испытать со мной оргазм. Я решил еще увеличить свои усилия в достижении этой цели и сказал ей, что в субботу вечером жду ее в гости.

         Оставшиеся до ее визита дни я провел в приготовлениях.

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить