Глава 12

Позвонив в среду, Люция сказала, что встреча наша отменяется – у нее месячные. Я согласился, но все же попросил разрешения приехать. Я сказал ей, что не смогу дождаться субботы, не повидавшись с нею. Секс не обязателен. Мне просто нужно видеть ее, быть рядом с ней, говорить с ней.

Она уступила и я отправился к ней. Я долго обнимал ее в прихожей – будто мы не виделись по меньшей мере год.

Она напоила меня чаем, потом мы поболтали, посмотрели телевизор и отправились спать: Люция к себе в спальню, а я остался на диване в гостиной – она ни за что не хотела пустить меня к себе в постель. Мне ничего не оставалось, как согласиться.

         Утром, позавтракав вместе, мы расстались, покинув дом поочереди, как обычно. Мы договорились встретиться в субботу и вместе сходить в кино: я хотел, чтобы она обязательно посмотрела «Ургу» Михалкова.

         Фильм шел в кинотеатре «64 У Градеб», что неподалеку от Карлова моста. И потому перед встречей с Люцией я зашел на мост к Сашке поинтересоваться, как продвигаются дела с портретом.

Сашка был не в духе с очередного похмелья, и потому прихваченная мною, как обычно на встречу с ним, бутылочка виски оказалась как раз кстати.

100

Этот непутевый потомок вагантов вел вполне богемный образ жизни, возле него вечно крутилась куча друзей, любивших выпить и поесть за его счет, и потому денег у него никогда не было. Они как приходили к нему, так и уходили – как и женщины, как говорил он сам. У него в мастерской, бывшей одновременно и его жилищем, всегда проживал очередной «друг», приехавший из России не то в гости, не то на поиски приключений. Однажды у него квартировал некий тип, которого, как оказалось позже, разыскивала полиция и Сашка имел после этого большие проблемы. Короче говоря, его использовали все, кому не лень. Это был, по сути, большой ребенок, плохо приспособленный к реальной жизни – настоящий художник. Женщины тоже возле него подолгу не задерживались и, пожив с ним неделю-другую, бесследно исчезали, оставив после себя очередную дыру в его холостяцком бюджете. Работал Сашка, как и пил, запоями, и в основном только тогда, когда заканчивались деньги. Хотя при известной доле дисциплинированности мог бы добиться многого: его не раз приглашали к себе богатые европейские меценаты на полный пансион, с одним лишь условием, что он подарит им некоторые из своих работ, которые напишет, гостя у них. Он же, попав на дармовые хлеба, работать переставал вовсе и занимался лишь пьянством да прожиганием жизни. И поэтому нигде долго не заживался – гостеприимность хозяев быстро таяла, и от него спешили избавиться, хотя картины, остававшиеся после него, потом выплывали то на одном, то на другом аукционе и продавались за очень неплохие деньги. Ему нужна была женщина железного характера, которая взяла бы его в ежовые рукавицы и заставила остепениться – так оно позже и получилось.

Глотнув виски, он немного повеселел и разговорился.

Он сказал, что работа с Люцией движется по плану. Эскизы давно закончены и он перешел к основной работе и видеться с ней так часто, как прежде, ему нет необходимости. И добавил: «А жаль !» Подлец рассказал мне, что пытался было приударить за Люцией, но та его сразу отшила, сказав, что если пан художник хочет закончить свою работу и получить за нее расчет, то пусть занимается делом, а не глупостями. Ему ничего не оставалось, как свести все на шутку.

         Еще он сказал мне, что Люция – очень интересная модель и женщина, и что таких ему давно встречать не

101

приходилось. Мне, мол, повезло, как всегда. Хотя, если честно, такие женщины, конечно, не для него.

Я спросил, что же в ней такого выдающегося, и он отвечал, что ему трудно объяснить это словами, легче выразить с помощью средств его искусства, но что суть его умозаключений состоит примерно в следующем.

Что она – женщина очень сильного характера и большой воли, лидер по натуре. Но в то же время – натура мягкая, женственная, увлекающаяся и даже поэтическая.

         Он сказал мне, что много беседовал с ней во время сеансов и эти выводы - плод его за нею наблюдений и размышлений. Он не может писать портрет человека, не поняв его сути. Внешность – это одно, духовная же суть человека – совсем другое. Этому его, мол, научили еще в академии.

Я рассказал ему о ее художественных пристрастиях и спросил, не считает ли он, что это можно было бы как-нибудь отобразить в портрете.

         Он сказал, что обязательно сходит на выставку на Граде и изучит – так и сказал, что «изучит» - выставленные там картины, и особенно портреты Купецкого.

Мы договорились, что обязательно еще вернемся к этому вопросу.

         На этом мы расстались и я поспешил на встречу с Люцией.

Начал накрапывать мелкий холодный дождь. Люция ждала меня у небольшого фонтана во внутреннем дворике кинотеатра, изображавшего обнаженную девушку. «Бедолага, - подумал я, глядя на нее. – Ты одна-одинешенька на свете, совсем, поди, заждалась своего суженого и некому тебя согреть и приласкать»,- и мне было хорошо при мысли, что я-то не одинок, меня встречает прекрасная женщина.

Фильм этот я уже успел посмотреть на видео, но обязательно хотел, чтобы его посмотрела и Люция. Зал, против ожидания, был полон. В основном это были англоязычные туристы. Возможно, подумал я, что они просто пришли сюда погреться, спрятаться от противной осенней погоды.

         Но оказалось, что я был неправ. По окончании фильма зал минут пять аплодировал стоя – и Люция в том числе.

Выйдя из кинотеатра – было уже темно – мы зашли выпить чего-нибудь согревающего в бар «О’Хара», находившийся в крытой галерее за углом кинотеатра.

102

Я заказал два кофе, а себе еще и порцию виски – это был ирландский бар, славившийся своим пивом и виски.

Люция поблагодарила меня за то, что я вытащил ее в кино, мол иначе она ни за что в жизни не пошла бы на фильм какого-то русского режиссера, хоть и известного, и спросила, в чем, по-моему, заключается его смысл.

Я отвечал, что смысл этого фильма, как его понимаю я, заключен в констатации уникальности любой существующей в мире культуры, признании ее права на существование и неприятии унификации мира и человеческой жизни вообще.

Люция молча слушала и только кивала головой в ответ. Потом она сказала, что очень часто не разделяет моих суждений, а порой они кажутся ей и вовсе парадоксальными и далекими от истины, но потом, по прошествии времени и размышлении над вопросами, оказавшимися не такими простыми, как казалось вначале, она готова бывает признать если не мою правоту, то право на такую точку зрения.

Потом она спросила, кого из русских писателей я люблю больше всего. Подумав, я отвечал, что, пожалуй, как ни странно, Тургенева, ныне не очень читаемого.

Люция спросила, почему именно его. Я отвечал, что по моему мнению, он как никто другой из русских прозаиков умел описывать чувства.

Она сказала, что обязательно перечитает что-нибудь из Тургенева.

         После бара «О’Хара» мы пошли прогуляться вечерней Прагой и, поскольку погода была паршивой, а расставаться не хотелось, по предложению Люции зашли в некое заведение, реклама которого обещала ночное представление и эротическое шоу. Мне это место было прекрасно знакомо – это был бар, где трудилась Инесса и я все боялся, чтобы она не появилась и не увидала бы меня с Люцией.

В зале были в основном одинокие мужчины, но были и влюбленные парочки. На небольшой сцене под негромкую музыку девицы одна за другой исполняли стриптиз. Инессы за стойкой бара не было, работал мужчина, судя по телосложению, в прошлом спортсмен – вероятно, он заодно выполнял здесь и обязанности вышибалы. Вообще же обстановка была спокойная и вполне приличная.

Потом начался эротический театр: две девицы изобразили лесби-шоу, а следующая за ними группа артистов,

103

две девушки и парень – сцену любви втроем.     Представление было подано без пошлости, артисты танцевали отменно, были в превосходной форме, музыка была подобрана удачно – и им щедро хлопали.

Наблюдая за представлением, Люция как бы невзначай обронила фразу, что ей, мол, никогда в жизни не приходилось испытывать что-то подобное и, возможно, уже никогда не придется – а жаль.

Я тогда не придал никакого значения ее словам, но немного позже, когда мы во время очередного нашего свидания смотрели по телевизору поздней ночью какой-то из фильмов эротической классики – не то «Эммануэль», не то «Греческую смоковницу» – и Люция во время подобной сцены повторила ту же фразу, я невольно призадумался. «А что,- подумал я,- может, она не так уж и неправа. Ей уже сорок пять, и как ни крути, период активной половой жизни для нее приближается к закату. Почему бы ей не взять от жизни все те радости, которые она способна предложить ? И потом, может, такая необычная практика поможет ей наконец достичь того, чего она никак не может получить – оргазма ? А моя задача ей в этом помочь, ведь я не ханжа.»

         И   во время следующего нашего свидания я издалека завел разговор о том, что если Люция будет не против, я мог бы для придания разнообразия нашим встречам пригласить на одну из них какую-нибудь девушку.

         Люция как бы не придала моему предложению никакого значения, пропустив его мимо ушей. Но в конце разговора вдруг неожиданно вернулась к этой теме и спросила, что это будет за девушка, не рискуем ли мы чем-нибудь от нее заразиться, где я собираюсь ее искать и что прежде, чем принять такое необычное предложение – как всякая женщина, она сделала вид, что вся эта затея исходит от меня, а она, идя мне навстречу, готова жертвовать собою ради того, чтобы доставить мне удовольствие – она должна хотя бы увидеть претендентку на участие в наших с ней любовных играх.

         Я сказал, что все это не более чем идея, и если она готова ее обсуждать, то в следующий раз я представлю ей свои соображения по этому поводу.Во время следующего свидания она первая подняла эту тему и спросила, что же я придумал. Я сказал, что могу предложить ей на выбор три варианта.      Первый: мы даем объявление в газету, где предложим молодой особе без комплексов присоединиться к

104

любовной паре для любовных игр – подобными объявлениями переполнены все рекламные газеты. Второй: мы можем заказать за плату девицу-профессионалку в любой эскорт-службе. И третий: я могу пригласить для этого одну мою знакомую, которая работает в том самом ночном клубе, где мы с ней были накануне.

         Видимо, мысль эта давно не давала Люции покоя, и, откинув всякий ложный стыд, она принялась обсуждать со мной детали этой затеи.

         Она сказала, что первый вариант неприемлем, поскольку мы не ищем постоянную партнершу, а лишь девушку на один вечер. Начнут писать разные женщины, и надо будет с ними встречаться, выбирать из нескольких претенденток ту, что нам больше понравится и так далее – слишком хлопотно и долго. Второй вариант более походящим, но по своему опыту общения с людьми, извлекающими выгоду из подобных отношений, ничего хорошего она от этого не ждет. Она не желает ложиться в постель с проституткой, которая будет заниматься всем этим с нами не ради удовольствия, а ради денег. Итак, остается третий вариант.

         Мы договорились, что в ближайшее время зайдем в уже знакомое нам заведение пораньше, когда Инесса будет танцевать, чтобы Люция смогла ее рассмотреть. На том мы и порешили.

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить