Глава 14

 

         Несколько дней мы не виделись, а на неделе Люция позвонила и сказала, что приглашает меня на на конкурс бальных танцев, что проходит в «Хилтоне».

        

118

Честно говоря, я небольшой поклонник мероприятий такого рода, но, чтобы не обижать Люцию, согласился составить ей компанию.

Вечером, поужинав в городе, мы отправились в «Хилтон», в переоборудованном конференц-зале которого и проходил конкурс.

Народу было полно – я и не ожидал, что соберется такое количество любителей бальных танцев.

         С Люцией то и дело здоровались какие-то люди – здесь оказалось много ее знакомых. Все дамы были в вечерних нарядах, и вообще все мероприятие проходило с большой помпой: в конкурсе участвовали пары со всей Европы.

         Люция, любительница танцев, наблюдала за всем происходящим с неподдельным интересом, я же скучал, разглядывая ножки танцовщиц, да их весьма откровенные наряды.

         Участники конкурса казались мне похожими на стаю заморских птиц яркой раскраски, привезенных сюда и выпущенных из клетки неким птицеловом-забавником.

         Одна из конкурсанток, высокая эффектная блондинка, показалась мне знакомой. Я стал наблюдать за ней, и к своему удивлению признал в ней того самого трансвестита, что заигрывал с Гариком в дискотеке во время шоу-программы.

         Я сказал об этом Люции, но она только отмахнулась, сказав, что я просто обознался и что этого не может быть – мужчина танцует вместо женщины !

         Но я был уверен в своей правоте. У меня очень хорошая память на лица, и я не мог ошибиться.

         Партнером этой «девушки» был щуплый стройный молодой человек, выше которого она была на добрых полголовы.

         Я обратил внимание на то, что тогда как все прочие носят обычные дамские наряды, подчеркивающие их женские прелести – облегающие платья с глубокими декольте и трусики с высокими вырезами, у этой блондинки вечно что-то болтается спереди: то какие-то бусы, то драпировка… К тому же, в движениях ее присутствовала какая-то несвойственная женщинам резкость, если не угловатость или грубоватость…

         Короче говоря, я остался при своем мнении, что девушка эта – ни кто иной, как переодетый мужчина. Впрочем, пара эта

119

пользовалась успехом у публики и у судей и даже вышла в полуфинал конкурса.

У меня не хватило терпения досмотреть конкурс до конца и я сказал Люции, что лучше подожду ее в баре в холле отеля. Она не возражала.Я вышел из зала и, устроившись за столиком в баре, заказал себе кофе и виски и принялся коротать время тем, что рассматривал публику.       

Вот мимо меня проследовала пожилая дама в натуральной леопардовой шубе и я принялся воображать, что она собою представляет – что у нее алмазные копи в южной Африке, а муж ее – заядлый охотник и убил леопарда, из которого сшита ее шуба, на сафари. Я с детства люблю фантазировать таким образом, придумывая разные истории о незнакомых мне людях. Надо сказать, что потом, когда я ближе знакомился с теми людьми, о которых что-то воображал, придуманные мною о них истории редко соответствовали действительности.

         Вот и тогда упомянутая мною дама в леопардовой шубе поднялась в лифте к себе в номер, а вернувшись минут через пятнадцать, присоединилась к какому-то весьма колоритной внешности негру, похожему на Луи Армстронга, который перед этим присел за соседний с моим столик.

         Разместившись за столиком, куда он еле втиснулся из-за своей неимоверной толщины, он приветливо мне улыбнулся и, увидав, что я курю сигару, полез в карман пиджака, достал оттуда сигару, толщиной в мою руку и раскурил ее, выпуская при этом клубы дыма, делавшие его похожим на оживший вулкан.

         Раскурив сигару, похожую на средних размеров полено, он кивнул мне – ну как, мол, кто кого, кто круче ? Мне ничего не оставалось, как в ответ пожать плечами и принять выражение лица, говорившее: твоя взяла, сдаюсь.

         Появившаяся вскоре дама в леопардовой шубе попросила у негра позволения присесть за его столик – было видно, что он этому не очень-то рад, но из вежливости привстал и пододвинул ей стул – и принялась о чем-то заискивающе его просить. При этом было видно, что негр – какая-то важная персона, а дама – просительница. Вот тебе и реалистический метод…

         Вечером следующего дня я отправился в тот бар, где работала Инесса, чтобы обо всем с ней договориться – Люция накануне вечером, во время конкурса, опять будто в шутку

120

сказала мне в ответ, когда я указывал ей на танцора-трансвестита, что коль уж не получилось с мужчиной – имея в виду Гарика - то, пожалуй, стоит попробовать с женщиной, тем более, если она такая же симпатичная, как эта и так же хорошо танцует...

Зная падкость Инессы до денег, я полагал, что мне удастся с ней поладить. К тому же я догадывался, что в подобном предложении для нее не было бы ничего неожиданного или шокирующего. И пусть уж лучше действительно этим третьим, коль уж Люции так приспичило, будет женщина, думал я – у меня не будет повода для ревности.

         Бар только еще открылся и посетителей, как всегда в такое время, никого не было.

Я спустился в подвал и мне навстречу при звуке колокольчика, звякнувшего, когда я отворял дверь, вышла Инесса. Она была рада меня видеть и спрашивала, куда это я пропал, и почему так долго не появлялся – она, мол, даже по мне соскучилась. «Не по мне, а по сексу, - промелькнуло у меня в голове,- по моему члену, который пребывает у тебя в одном месте по нескольку часов кряду.»

Я отвечал, что уезжал, как обычно, по делам и только недавно вернулся и вот – сразу же пришел к ней, потому что тоже соскучился и жду – не дождусь, когда она придет ко мне в гости.

Я попросил ее сделать мне кофе и налить самого дорогого бурбона – не полагалось уйти из заведения, не оставив что-нибудь в его кассе, Инесса этого не любила, по ее словам, это было плохой приметой.

   - Три в одном, как всегда ? – спросила она, улыбаясь.

Я утвердительно кивнул. На нашем с ней языке «три в одном» означало «кофе, спиртное плюс минет».

Я сидел у стойки бара на высоком барном стуле.        Поставив на стойку чашку с кофе и стакан с бурбоном, Инесса вышла из-за нее и, улыбаясь, подошла ко мне. Она расстегнула мой плащ и, разведя в стороны его полы, стала расстегивать молнию брюк. Я потягивал свой бурбон – по правилам игры мне полагалось делать вид, что ничего не происходит.

         Расстегнув брюки, она залезла мне в трусы, вытащила на свет божий мой тут же оживший член и взяла его в рот. Немного поиграв с ним губами и языком и почувствовав, что

121

он пришел в нужное состояние, она, сведя кольцом указательный и большой пальцы правой руки с длиннющими накладными ногтями, крепко обхватила ими его у самого корня и сделала несколько фрикций. После третьей я был готов. От наслаждения я едва не свалился со стула.

Вся процедура заняла у нее едва ли более двух минут.

Вытерев салфеткой рот, она пошла за стойку и принялаясь, глядясь в зеркало на стене за стойкой, как ни в чем ни бывало, подкрашивать ярко-красной помадой губы.

Я застегнул брюки, допил свой кофе и рассказал ей, за чем, собственно, пожаловал.

         Я сказал ей, что у меня появилась одна знакомая, которую посещают порой странные фантазии, и одна из них – переспать с мужчиной и женщиной одновременно. Что женщина она довольно красивая, очень чистоплотная – во всех смыслах – и довольно состоятельная, так что если Инесса возьмется исполнить ее каприз, та заплатит столько, сколько будет нужно.

Услыхав, что речь идет о деньгах, Инесса не стала долго ломаться и согласилась, спросив, о какой сумме идет речь. Я, зная расценки пражской секс-индустрии, предложил ей сто долларов за час, что было вдвое выше расценок обычных проституток.

         Но Инесса, видимо почувствовав вкус денег, сказала, что вообще-то она с женщинами не спит и может пойти на это только ради наших хороших с ней отношений - долларов за двести.

         «Вот стерва,» - подумал я про себя, а вслух сказал, что я должен буду поговорить с этой моей знакомой, согласится ли она на такую сумму.

         Мы договорились, что в ближайшин дни придем вечером в бар к Инессе якобы для того, чтобы посмотреть представление и она сможет рассмотреть мою спутницу. Если та ее устроит, то она подойдет к нам познакомиться с Люцией. Если же она не подойдет за весь вечер, я буду знать, что Люция ей не понравилась и она не согласна.

На этом мы простились и я направился к выходу, предварительно незаметно положив в стоявшую на стойке вазу с какими-то конфетами десять долларов - это была негласная такса за минет. В открытую, как я уже говорил, Инесса денег с меня не брала и могла всерьез на меня обидеться за неделикатное предложение заплатить –

122

проституткой она себя ни в коем случае не считала - и потому я всегда должен был придумать, под каким предлогом ей их дать.

Она послала мне вслед смачный поцелуйчик своими ярко накрашенными пухленькими губками.

В назначенный день я встретил Люцию после работы и, поужинав, мы с ней отправились в бар к Инессе.

         Вечер только еще начинался. Мы присели к свободному столику. Девушки, сменяя одна другую, танцевали у хромированного столба.          Наконец на подиуме появилась Инесса. Ей сразу стали хлопать – видимо, она пользовалась популярностью среди завсегдатаев этого заведения.

         Я сказал Люции, что это и есть та девушка, о которой я ей говорил. Инесса, видимо приметив нас в зале, старалась вовсю. Мужчины смотрели на нее горящими глазами. Люция тоже внимательно, и как бы оценивающе смотрела на нее. Но, поскольку придраться было практически не к чему – у Инессы было почти идеальное тело – то в ответ на мой вопрос, каково же будет ее мнение, Люция только молча кивнула головой. Теперь оставалось дождаться, подойдет ли к нам в перерыве Инесса.

         Мелодия закончилась, Инессу сменила на подиуме другая девушка.

         Мы о чем-то постороннем заговорили с Люцией и в этот момент сзади меня раздался голос Инессы, спрашивавшей позволения присесть за наш столик.

         Я поднялся, пододвинул ей стул и познакомил с Люцией.

         Дамы принялись мило болтать ни о чем, и посреди разговора Инесса как бы мимоходом сказала, что я рассказал ей, в чем состоит суть предложения и что она в принципе не против, ее же условия передам Люции я и, если они ее устроят, мы можем договориться о встрече.

         Я заказал дамам что-то из напитков, поскольку знал, что в заведениях подобного рода так принято: если девушку приглашают к столу для разговора, то обязаны ей что-нибудь заказать, часть денег от заказа идет ей в доход

         После этого, мило простившись с Инессой, которой Люция наговорила кучу комплиментов о том, какое у нее прекрасное тело и как хорошо она танцует, мы ушли.

         На улице Люция спросила меня, что же это за специальные условия, и я назвал ей цену, которую запросила

123

за свидание Инесса и предложил половину из этой суммы заплатить из своего кармана.  

Люция отвечала, что поскольку все затеяла она, то и платить ей. Просила только, чтобы я потребовал от Инессы справку, что она не больна СПИДом.

         Мы обговорили день, когда назначаем рандеву Инессе и решили, что встреча произойдет у меня дома, чтобы не вызывать подозрений у соседей Люции.

         На следующий день я позвонил на работу Инессе и сказал ей, что все ее условия приняты, назначил день встречи и заикнулся о справке.

         - Конечно, - нимало не смутившись отвечала она как о чем-то само собою разумеющемся.- Нас на работе заставляют такие справки каждые две недели брать. Так что нет проблем.

         В субботу я занялся приготовлениями к не совсем обычному визиту двух дам сразу.

         Я сделал уборку, вымыл полы, в вазу поставил букет сухих цветов – хризантемы уже отошли. Потом я сходил в супермаркет, купил пару бутылок хорошего вина, хотя и знал, что обе моих визави почти не пьют, каких-то сладостей и упаковку бутылок с минеральной водой.

         По пути обратно я купил пару новых кассет с порнофильмами, хотя и знал уже, что женщинам они ни к чему.

         Дома я тщательно помылся и дважды побрился. Затем, усевшись на кухне, я раскурил сигару, налил себе вина, приоткрыл окно и принялся ждать.

         Не скрою, я волновался. И это было вполне объяснимо: у меня никогда еще не было секса с двумя женщинами одновременно и я переживал, как я проявлю себя в этой ситуации. Зная ненасытный сексуальный аппетит Инессы, я думал о том, хватит ли моих сил на то, чтобы удовлетворить их обеих ( все дни перед встречей я ел одну лишь постную говядину и совсем не пил спиртного).

         Первой и как всегда вовремя приехала Люция – я услыхал звук подъехавшей машины.

На ней были черные чулки, туфли на высоких каблуках, облегающая короткая юбка, из-под которой выглядывали ажурные края чулок и блузка, расстегнутая на одну пуговицу больше, чем положено, в разрез которой выглядывал кружевной бюстгальтер.

124

Макияж она сделала себе нарочито вызывающий – предо мной была совсем не та Люция, которую я знал и которую привык видеть. Даже взгляд у нее был другой – какой-

то хищный, вызывающий и повелевающий одновременно. Наверное, подумалось мне, именно так она выглядела, когда выходила на улицу на охоту за мужчинами. Это была дама, привыкшая брать свое и, пожалуй, даже приказывать и быть жестокой с мужчинами.

         Откуда в ней, добропорядочной буржуазной даме, все это ? Откуда она все это знает ? Вот и думай после этого, что ты все знаешь о женщинах. Ни один мужчина не знает и никогда не познает женщину. Ни один муж не знает свою собственную жену.

         Даже вела себя Люция не так сдержанно, как обычно, а более свободно и раскованно, если не развязно.

         Я предложил ей вина и она не стала отказываться, сказав, что все равно не намерена сегодня возвращаться домой и останется ночевать у меня – если я, конечно, не против.

         Ясное дело, я был не против. Мы выпили вина (она села на подлокотник дивана и, закинув одна на другую, демонстрировала свои ноги в черных чулках) и Люция сказала, что по поводу сегодняшней встречи купила себе у «Палмерс» новый комплект белья и пояс для чулок, и что все на нее там смотрели как на даму, решившую соблазнить новый объект внимания.

         Я попросил ее продемонстрировать новое приобретение, сказав, что до прихода Инессы еще есть время, и она тут же согласилась и принялась медленно расстегивать блузку, выставляя на показ одну за другой груди, а потом сняла и юбку, оставшись в одном белье, ажурном поясе и чулках с широкими кружевными резинками.

         Я попытался было обнять ее, но она, увернувшись, не дала мне этого сделать и сказала, что все еще успеется – разве не для этого мы здесь сегодня собрались ?        

         Потом она так же не спеша, желая подразнить меня, оделась и мы, целуясь и обнимаясь время от времени, распаляя друг друга, но не переходя к решительным действиям, принялись ждать Инессу.

Я исподволь наблюдал за поведением Люции, и за всей этой раскрепощенностью и слишком большим и явно выставляемым напоказ оживлением мне виделась некая

125

бравада. Я раздумывал об этом. О том, что, скорее всего, она, как и я , чувствует себя не совсем в своей тарелке и за этим оживлением пытается скрыть неуверенность в себе и даже, возможно, страх от предстоящего.

         Инесса появилась с опозданием на час – для нее это было вполне в порядке вещей. За это время мы с Люцией выпили бутылку вина и она трижды ходила в ванную к зеркалу поправлять помаду на губах.

Войдя в комнату, Инесса спросила, чья это машина стоит у подъезда – не я ли, случаем, вдруг разбогател, на что я отвечал, что мне такая доля, пожалуй, не грозит, а машина эта принадлежит Люции, которая на ней и приехала.

Все внимание Инессы тут же обратилось на Люцию. Она сделала ей комплимент, что та прекрасно выглядит и что мне повезло, что я встретил такую женщину и что она рада с ней познакомиться, рада что мы позвали ее в свою компанию и будет счастлива провести с такими приятными людьми вечер (долларов этак за двести – думалось мне).

Подсев на диван к Люции, она, нимало не смущаясь, достала из своей сумочки какую-то бумажку и протянула ее Люции. Как оказалось, это была медицинская справка о проверке на СПИД. Просмотрев ее, Люция молча кивнула головой.

         Инесса тут же завела с ней светскую беседу. Я налил всем вина и предложил бутерброды с икрой (стратегический запас быстро подходил к концу).

На Инессе были обтягивающие икры сапоги-чулки на высоких каблуках, трикотажный джемперок и короткая, едва прикрывающая попку юбочка.

Прическа как всегда была уложена волосок к волоску, брови подведены, ресницы густо накрашены, на губах алая помада. Пахло от нее какими-то, хоть по всей видимости и очень дорогими, но противными мне сладкими духами.

В отличие от нас с Люцией она, по всей видимости, не испытывала никакого неудобства, стеснения или неловкости – возможно, думал я, что такие сцены ей не впервой.

Она похвалила наряд Люции и ее макияж, поинтересовавшись, какую она предпочитает косметику , и стала рассказывать, какой пользуется она сама.

И вдруг посреди этого ни к чему не обязывающего разговора она приблизила свое лицо к лицу Люции и, сложив губы в

126

трубочку и протянув их по направлению к Люции, она сказала, что хочет ее поцеловать.

Люция на какое-то мгновенье напряглась, не зная, как себя вести и, кажется, готова была отпрянуть от прижимающейся к ней Инессы и оттолкнуть ее. Она посмотрела в мою сторону, как бы спрашивая меня, что ей следует делать, но тут Инесса, продолжая ворковать своим кукольным голоском, приобняла ее и, прикоснувшись к ее лицу рукой с длиннющим маникюром, повернула его к себе, и впилась Люции в губы своими ярко-красными губами женщины-вамп.

Люция как будто сразу обмякла, предоставив Инессе делать с ней, что той будет угодно.

Инесса же повела себя неожиданно активно, умело и агрессивно. Обнимая одной рукой Люцию за шею, она просунула другую руку ей между ног и принялась ласкать ее там.

Повинуясь ее движениям, Люция безвольно раздвинула ноги и только постанывала от наслаждения.

Потом Инесса, оторвавшись от нее, принялась расстегивать на ней блузу. Затем, сдвинув вниз чашки бюстгальтера, она высвободила груди Люции и стала ласкать их языком.

         Люция была в прострации и, видимо, не вполне осознавала, где она находится и что с ней происходит. Иногда она приоткрывала глаза и поводила вокруг себя мутным безвольным взглядом. В один из таких моментов она встретилась взглядом с моими устремленными на нее глазами. В глазах ее я прочел примерно следующее: прости, но я ничего, ничего не могу поделать…- и глаза ее тут же вновь закрылись в сладострастной истоме.

В комнате установился тяжелый смешанный запах от горевшей на столе свечи, двух разгоряченных женских тел и сладкого аромата духов Инессы.

На экране телевизора мелькали одна за другой сцены, подобные той, что разыгрывалась у меня на глазах. Все это меня нисколько не возбуждало. Скорее,

наоборот, угнетало. Я был им – Инессе с Люцией – нисколько не нужен, чтобы чувствовать себя счастливыми. У меня было сильнейшее желание встать, оторвать Инессу от Люции и прогнать ее. Я едва сдержался, чтобы не привести его в исполнение – я подумал о том, что Люция сама этого желала и

127

ей сейчас явно хорошо – зачем же я стану ей в этом мешать ? Если я прерву эту сцену, это ни к чему не приведет, и Люция, если ей это действительно нужно, станет встречаться с Инессой втайне от меня, а то и вовсе оставит меня ради нее. Почем мне было знать, может у нее скрытые лесбийские наклонности ? Ведь она так и не научилась получать оргазм от секса с мужчиной, а с Инессой ей явно нравится…

Удрученный всеми этими размышлениями, я вышел из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь.

Я пошел на кухню, раскурил следующую сигару, включил радио, налил себе виски и не ушел спать, пока не ополовинил бутылку.

До меня то и дело доносились доводившие меня до бешенства вскрикивания и постанывания то одной, то другой моей гостьи. Сам же я был посторонним на сегодняшнем празднике, мною же устроенном.

Напившись с горя, я отправился спать в одиночестве под звуки “Paint it black” («Нарисуй это черным» – песня группы “RollingStones”, англ., пер. авт.) и проклинал тот день, когда, поддавшись на уговоры Люции, свел ее с Инессой.

Ночью мне все снились какие-то страстные пышногрудые блондинки. Одна любовная сцена сменяла другую и потому я не сразу проснулся, когда почувствовал, что рядом со мной кто-то лежит – я принял это за продолжение сна.

         И вот в этом сне очередная красотка делала мне минет. Ее губы просто сводили меня с ума. Не дав мне кончить, она вдруг вскочила на меня и, введя опытной рукой в себя мой член, принялась скакать на мне как шальная, так что мне даже стало больно и я проснулся.

Это была Инесса… Видимо, она решила, что коль уж пришла сюда, то должна получить свою порцию удовольствия полностью.

А мне так хотелось, чтобы это оказалась Люция ! Но она так и не появилась – спала на диване в гостиной, утомленная любовными играми с Инессой.

         Она не слезла с меня, пока не получила то, за чем пришла – свой оргазм. Я держал ее обеими руками за талию и чувствовал, как по ее телу волной пробежала мелкая дрожь и она тут же замерла, прекратив всякие движения. Потом толчки вдруг усилились.

Она так глубоко пропустила меня в себя и так крепко держала, что я не мог пошевельнуться.

128

Когда же толчки оргазма, шедшие по нарастающей, вдруг прекратились, достигнув, видимо, своего пика, она, вдруг обмякнув, упала на меня, а потом скатилась с меня и несколько минут, тяжело дыша, лежала рядом со мною.

Потом она молча встала и ушла, прикрыв за собой дверь.

Я, утомленный, тут же уснул и проснулся уже утром, услыхав у себя в прихожей приглушенные женские голоса. Они посмеивались, о чем-то переговариваясь между собой. Потом хлопнула входная дверь, щелкнул замок и стало тихо: я остался в квартире один.

Я вылез из постели и пошел в гостиную. Голова моя болела. По пути в гостиную я слышал, как отъехала машина Люции. В гостиной все было прибрано, ничто, кроме запаха, не напоминало о вчерашнем событии.

Но запах… Этот противный сладкий запах духов Инессы… Чтобы избавиться от него, я распахнул настежь окна, впуская внутрь свежий утренний воздух.

         И все равно мне стало плохо и меня вырвало.

         Я принял душ и вымыл полы во всей квартире, но запах этот все равно преследовал меня. Оставив открытой балконную дверь, я на весь день ушел в город.

         Я встретился с Сашкой и мы поговорили с ним о портрете Люции. Он уже побывал на выставке на Граде и, согласившись со мной, предложил изобразить Люцию как бы в двух планах: с одной стороны, это вполне современная женщина, раскрепощенная и раскованная, а с другой – чопорная дама эпохи Ренессанса.

         Он сказал, что изобразит ее в современном строгом деловом костюме, поверх которого накинута будет мантия наподобие судейской, но не черная, а, пожалуй, темно-красная, с золотым позументом и кистями, какие носили в шестнадцатом веке знатные дамы – он уже успел сходить в музей прикладного искусства и в библиотеку, где изучил наряды пражской знати эпохи Рудольфа Второго.

         На том мы и порешили.

         Придя домой, я ожидал найти на автоответчике сообщение от Люции – напрасно. Не позвонила она и в течение недели.

         Я был зол и не мог ничем заниматься, все валилось у меня из рук. Мне никого не хотелось видеть, ни с кем не хотелось общаться. Я корил себя за то, что свел Люцию с

129

Инессой. У меня не укладывалась в голове мысль, что она может бросить меня, предпочтя мне женщину.

         Я вновь и вновь анализировал поведение Люции и то, что знал о ее жизни от нее самой – и не находил подтверждений тому, что она лесбиянка.

Но, может, она и сама не догадывалась об этом, будучи воспитана в самых строгих правилах ? И только теперь поняла свою истинную суть ? Я не знал, что и думать, и лишний раз убеждался в том, что ни я не знал Люции, ни она не знала самое себя.

         Кто бы мог подумать, что под внешностью респектабельной дамы скрывается столько страстей ! И какие бури бушуют в этой с виду безмятежной душе .

         За неделю Люция не позвонила ни разу. Я не находил себе места. Ничего не мог делать. О чем бы я ни думал, мысли мои вновь и вновь возвращались к ней.

По вечерам я ходил в бар напротив ее дома и просиживал там по нескольку часов, глядя на окна Люции и, если они были темны, ждал ее появления. Если же в окнах горел свет, я старался представить себе, чем она занимается в этот момент.

Я вспоминал те счастливые дни, когда я был вхож в этот дом. Теперь же он вновь казался мне чужим и холодным. Его стены отделяли меня от Люции.

Несколько раз я подходил к дверному звонку и уже протягивал руку, чтобы нажать на кнопку с фамилией Люции, но потом отдергивал ее и уходил прочь.

         Я вспоминал слова Люции о том, что мы свободные люди и вправе вести себя как кому заблагорассудится – все те глупости, что я и сам прежде всегда втолковывал женщинам, с которыми сводила меня судьба – и проклинал эти дурацкие слова, понимая наконец на собственной шкуре, что все это нелепица, ибо если ты любишь человека, то все происходит совсем иначе.

         Иными словами, я начинал понимать, что, кажется, люблю Люцию.

         В пятницу, не в силах больше сносить неопределенность ситуации, я отправился в бар к Инессе. Она встретила меня игриво, спросила, не желаю ли я «три в одном», как обычно. Я отказался и спросил, что у нее с Люцией.       Она, все так же наигранно-учтиво сказала, что я, пожалуй, пришел за своей долей – она готова мне, как посреднику, ее выплатить.

130

За эти слова я готов был дать ей по морде, но сдержался, рассудив, что ссора с ней мне сейчас совсем ни к чему. Кто еще знает, как далеко у них все зашло, и какое влияние теперь имеет она на Люцию.

- Послушай, - сказал я, - верни ее мне. Побаловались – и будет.

- Да ладно тебе, - был ответ. – Она что, твоя собственность ? Она же свободная женщина, и сама делает свой выбор.

         Надо и другим дать попользоваться, не все же тебе одному, - пыталась шутить она. – Впрочем, успокойся, - смягчила ситуацию она, видя, что я готов сорваться. – Она не лесбиянка. Нормальная. Можешь мне верить, уж в этом-то я

разбираюсь. Просто каприз стареющей дамы накануне климакса. Захотелось чего-то остренького. Она же всю жизнь работала, как пчелка, бедолага.

         Трудилась, головы не поднимая, и ничегошеньки в жизни не видала. Никаких радостей – вот и захотелось отведать запретных плодов.

         Но скоро все это ей надоест, и она вернется к тебе. Она только о тебе и говорит да расспрашивает. Боится тебя потерять. Любит, наверное.

         Ты только внимания не обращай – мало ли что нам, женщинам, в голову взбредет, какая прихоть найдет. Ну, покуражится она, собьет оскомину, да и вернется к тебе. На коленях приползет, прощенья просить будет – вспомнишь мои слова. А ты ее прости, но не сразу, помучай для порядка, чтобы впредь не повадно было – мы, женщины, это любим.

         Так что не переживай, вернется к тебе твоя Люция. Мне ведь она тоже не нужна. Я не по бабам – ты же знаешь. Ну, случается иногда, когда мужика приличного подолгу нет, и с подружкой переспать, но это так, несерьезно. Я тоже не лесбиянка.

         Мне от нее, кроме денег, ничего не нужно. Поиграюсь с ней еще недельку, подзаработаю немного – и верну тебе на вечное пользование. Люби наздоровье.

         А вообще, если честно, я вам завидую. Нашли люди друг друга. Ну и что, что она старше ! Это же такая чепуха. Ты же сам знаешь ! Не имеет это никакого значения. Был бы человек

мил. Будьте счастливы. За год такого счастья можно жизнь отдать. А тут… Козлы одни похотливые кругом, - она зло выругалась и смахнула слезу с глаза.

131

Оказывается, Барби умела плакать, и знала, что такое быть несчастной – этого я от нее никак не ожидал. Это было для меня лишним поводом убедиться в том, что, несмотря на всю свою опытность, я ни черта не понимаю в женщинах. И то

неприязненное чувство, с которым я пришел к ней, почти исчезло. И позже оно не восстановилось, несмотря на все то, что мне пришлось узнать о ней от Люции: я вспомнил слова Фолкнера о том, что все мы – просто несчастные сукины дети.

         Мы простились. Больше я с ней никогда не виделся. Поначалу она была мне просто неприятна и я избегал встреч с нею – я несколько раз встречал ее в городе, она шла по улице, как по подиуму, в одиннадцать утра одетая как для вечернего выхода в свет, и, гордо подняв голову, собирала дань восхищенных мужских взглядов, а изо рта ее, между ярко накрашенных губ, торчала палочка от карамели «чупа-чупс», с которой она не расставалась. Увидав ее издалека, я переходил на другую сторону улицы. Потом жизнь моя пошла так, что мне было совсем не до нее. А потом она исчезла из поля моего зрения, и никто из знакомых ничего толком о ней не мог сказать. Я старался думать, что все у нее хорошо, она наконец встретила своего Кена и он увез ее в страну ее мечты, и она теперь наконец счастлива – раз и навсегда. И я от всей души ей этого желал. Ведь я ей не судья, а такой же, как она – несчастный сукин сын.

         Но, как оказалось в последствии, все вышло совсем не так. Но об этом – немного позже.

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить