Милан Кундера

 

Невыносимая легкость бытия

 

роман

(цитаты)

 

Чем тяжелее бремя, тем наша жизнь ближе к земле, тем она реальнее и правдивее.

 

Так что же предпочтительнее: тяжесть или легкость ?

 

Я думаю о Томаше уже много лет, но лишь в свете этих размышлений увидел его явственно. Увидел, как он стоит у окна своей квартиры, смотрит через двор на стены дома напротив и не знает, что делать.

 

Он смотрел через двор на противоположные стены и искал ответ.

 

Теперь он стоял у окна и воскрешал в памяти ту минуту. Что это могло быть еще, как не любовь, которая вот так пришла к нему и предложила себя ?

 

Он смотрел через двор на грязные стены и понимал, что так до конца и не знает, была ли это истерия, или любовь.

 

Мы проживаем все разом, впервые и без подготовки. Как если бы актер играл свою роль в спектакле без всякой репетиции.

 

Если нам суждено проживать одну-единственную жизнь – это значит, мы не жили вовсе.

 

Он убеждал своих любовниц: лишь те отношения, при которых нет ни следа сентиментальности и ни один из партнеров не посягает на жизнь и свободу другого, могут принести счастье обоим.

 

Среди подруг с наибольшим пониманием относилась к нему Сабина. Будучи художницей, она говорила: «Я люблю тебя, поскольку ты полная противоположность кича. В империи кича ты считался бы монстром…»

 

Неписанный договор эротической дружбы предполагал, что Томаш исключает любовь из своей жизни. Если бы он нарушил это условие, все прочие его любовницы сразу бы оказались на второстепенных ролях и взбунтовались.

 

С другими любовницами он не спал никогда. Посещая их, он мог уйти в любое время.

 

Когда они спали, она держалась за него, как в первую ночь: крепко сжимала его запястье, палец, лодыжку.

 

…быть в близких отношениях с женщиной и спать с женщиной – две страсти не только различные, но едва ли не противоположные. Любовь проявляется не в желании совокупления (это желание распространяется на несчетное количество женщин), но в желании совместного сна (это желание ограничивается лишь одной женщиной).

 

Ее движения становились резкими и беспорядочными. С тех пор, как она обнаружила его измены, прошло два года, но чем дальше, тем становилось ей хуже. Выхода не было.

 

…с той поры как он познал Терезу, он не мог сблизиться ни с одной женщиной без спиртного !

 

 

За ним захлопнулась ловушка: в минуту, когда он шел к любовнице, он переставал желать ее, но стоило ему остаться хоть на день без женщины, как уже не терпелось позвонить одной из них, чтобы договориться о встрече.

 

Положение оказалось отчаянным: для любовниц он был отмечен постыдным клеймом своей любви к Терезе, для Терезы – постыдным клеймом своих любовных похождений.

 

Всю первую неделю оккупации она провела в каком-то экстазе, почти походившем на ощущение счастья.

 

Ей угрожали расстрелом, однако, как только отпустили, она снова вышла на улицы и продолжала щелкать.

 

И вправду: та всеобщая эйфория продолжалась лишь первую неделю оккупации.

 

Это было хмельное торжество ненависти.

Однако ни одно торжество не может длиться вечно.

Праздник кончился, настали будни унижения.

 

Дни, когда она фотографировала русских солдат на пражских улицах и лицом к лицу встречалась с опасностью, были самыми прекрасными в ее жизни.

 

В субботу и воскресенье он испытывал сладкую легкость бытия, что приближалась к нему из глубин будущего. Но уже в понедельник навалилась на него тяжесть, какой он не знал прежде.

Все тонны стали русских танков не шли с ней в сравнение. Нет ничего более тяжкого, чем сочувствие.

 

С первого дня оккупации русские военные самолеты летали над Прагой ночи напролет. Томаш от этого звука отвык и не мог уснуть.

 

Мы все не допускаем даже мысли, что любовь нашей жизни может быть чем-то легким, лишенным всякого веса; мы полагаем, что наша любовь – именно то, что должно было быть; что без нее наша жизнь не была бы нашей жизнью.

 

К зеркалу влекло ее не тщеславие, а удивление тому, что она видит свое «я».

Ей казалось, что она видит свою душу, которая позволяет ей познать себя в чертах лица.

 

Он везде и всюду говорил громко все, что думает, и коммунистическая полиция, огорошенная его бредовыми сентенциями, арестовала его, судила и надолго упекла за решетку.

 

Наша каждодневная жизнь подвергается обстрелу случайностями, точнее сказать, случайными встречами людей и событий, называемыми совпадениями.

Огромное множество таких совпадений человек не замечает вовсе.

 

Сон есть доказательство того, что фантазия, сновидение о том, чего не произошло, относятся к глубочайшим потребностям человека.

 

Стать alter ego его полигамной жизни. Томаш не хочет ее понять, но она не в силах избавиться от этого наваждения.

 

Сабина долго рассказывала о котелке и о дедушке, а когда допила третью рюмку, сказала:

- Подожди, - и ушла в ванную.

Вернулась в купальном халате. Тереза взяла фотоаппарат и поднесла его к глазу. Сабина распахнула перед ней халат.

Сабине потребовалось какое-то время, прежде чем она решилась сбросить халат полностью.

После нескольких минут позирования она подошла к Терезе и сказала:

- Теперь я буду тебя фотографировать. Разденься.

Сабина взяла у нее аппарат. Тереза разделась. Она стояла перед Сабиной нагая и безоружная.

 

Все предшествующие преступления русской империи совершались под прикрытием тени молчания. Депортация полумиллиона литовцев, убийство сотен тысяч поляков, уничтожение крымских татар – все это сохранилось в памяти без фотодокументов, а следовательно, как нечто недоказуемое, что рано или поздно будет объявлено мистификацией. В противоположность тому, вторжение в Чехословакию в 1968 году целиком отснято на фото- и кинопленку и хранится в архивах всего мира.

 

Как я уже сказал, русское вторжение было не только трагедией, но и пиршеством ненависти, полным удивительной (и ни для кого теперь не объяснимой) эйфории.

 

Та слабость, что казалась тогда им невыносимой, отвратительной и что выгнала их из страны, вдруг стала притягивать ее. Она стала осознавать, что принадлежит к слабым, к лагерю слабых, к стране слабых и что она должна быть верна им именно потому, что они слабы…

 

Она говорит себе: их встреча с самого начала основывалась на ошибке.

 

Они любят друг друга, и все-таки каждый из них превратил жизнь другого в ад.

 

Близ зеркала на полу стояла подставка, на которую был насажен черный мужской котелок. Она нагнулась к нему и надела на голову. Образ в зеркале мгновенно изменился: в нем теперь отражалась женщина в белье, красивая, недоступная, равнодушная, и на голове у нее был котелок, ужасающе не соответствующий всему ее виду. Она держала за руку мужчину в сером костюме и галстуке.

 

Тоска по Раю – это мечта человека не быть человеком.

 

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить