woodstock-45th-anniversary-ftr                                                                                        Рая Чичильницкая

                                                                  Вудсток, или Иллюзия всеобщего счастья

Я – дитя поколения «бэби бумеров» и, надо ж случиться, я полностью пропустила декаду, ассоциирующуюся с этим поколением.Шестидесятые, происшедшие где-то далеко, в параллельной реальности, прошли мимо, почти не затронув моей жизни.Для меня, советского подростка, те годы были наполнены учёбой, фортепианными упражнениями, экзаменами, зачётами, комсомолом, очередями за хлебом, майскими парадами, полётами космонавтов и освежающим дуновением хрущёвской оттепели.А в это самое время на Западе происходили социальные революции, ломались кардинальные устои, менялась общественная мораль и парадигмы сознания, и в массовой коммунальности расцветала индивидуальность нового поколения «цветочных детей».

Я пропустила всё это.Пропустила «sex, drugs & rock'n'roll», а заодно и многое другое... Пропустила сладостное ощущение вселенской свободы и веру в то, что отныне всё будет в мире хорошо, что больше не будет войн и ненависть заменится духовностью и взаимопониманием всех всеми.Пропустила я и марши протеста, и знаменитое «лето любви»... пропустила беззаботных и разноцветных хиппи, заполнявших улицы и раздающих всем цветы, и победу расширенного сознания над эгоизмом и материализмом... А вместе с этим пропустила я и Вудсток – трёхдневный марафон рок- музыки и символ всеобъемлющего раскрепощения – всемирно известный фестиваль, без которого шестидесятые просто невозможно себе представить.

В общем, обидно получилось...

Впрочем, живя другой жизнью в другом мире и будучи лишённой знания обо всём этом, я, конечно же, не могла осознавать пропущенного.Осознала я это лишь по приезде в Штаты, получив доступ к неведомой раннее информации и к многочисленным фильмам и книгам о той прекрасной эпохе и о том эпохальном событии.Аосознав, ощутила, как эта пропущенная эпоха засела в моём сердценостальгически щемящей, вечно ноющей занозой. Я упивалась кадрами хроники, купаясь в феерии звуков, ритмов и оттенков, представляя вкусы и запахи и растворяясь в идиллии всевозможного... Ах, почему же меня там тогда не было... в этой нирване всеобщей любви и безбрежного счастья?!

И вот, как-то годы спустя, уже в девяностых, узнаю, что намечается второй Вудсток в честь 25-летия того, первого, мною пропущенного.Примерно в тех же местах... и тоже на фермерском поле одного из сельских местечек штата Нью-Йорк. Ну, этот-то я ни за что не намерена пропустить! С трудом добываем дефицитные билеты – в несколько сот долларов каждый – и, полная самых лучших ожиданий, я погружаюсь в приготовления.

Моя фантазия выписывает акварельные сценки буколической идиллии.

Высокий, освещённый летним солнышком, чисто-голубой купол неба, а под ним... необъятный глазом сочно-травяной и красочный луг, на котором среди ромашек, маков и васильков танцуют, резвятся, как дети, счастливые, пёстро одетые люди... молодые влюблённые пары, бывшие хиппи и полуголые карапузы... Женщины вяжут веночки, мужчины раскуривают трубки мира... Длинные волосы всех оттенков, с вплетёнными в них цветами, полощутся в сладко-дымчатом воздухе... Мелькают связки бус и ручных украшений, расшитые жилетки, длинные цыганистые юбки и расклешённые бахромчатые штаны... Повсюду музыка: гитарные переборы, свирельные переливы, тамбуринные ритмы... Жужжат шмели и порхают бабочки... Объединённые общей идеей возвышенности и духовности, люди дарят друг другу улыбки и, обмениваясь поцелуями и братскими объятиями, растворяются в блаженстве мира и любви...

«Make love, not war»...

Дышится полной грудью. М-м-м... как хорошо! Groovy в общем, и полный far out...

Я ныряю в свой гардероб и выныриваю с дюжиной подходящих нарядов, мода на которые давно прошла, а тут вот появился повод в них опять покрасоваться.Спросите, зачем так много тряпья, ведь едем мывсего на три дня? А затем, чтоб переодеваться было во что: одно носить днём, другое – вечером... ну, и еще парочку лишнего, на всякий случай.

В общем, гулять так гулять! Ведь сбывается моя заветная мечта, чего уж там мелочиться...

Ранним августовским утром, погрузив наши манатки в Caravan Voyager цвета какао, мы отправляемся в путь.Мы – это я с мужем, наш шестнадцатилетний сын и наш близкий друг, Леньчик.На мне все authentic и retro с головы до ног – не какая-то тебе современная подделка, а настоящие шмутки тех лет, доставшиеся мне в наследство от тёти.Мальчики одеты поскромнее, но тоже в стиле... вылинявшие джинсы и tye-dye майки.

Свежий ветерок, врываясь через приоткрытые окна, треплет наши волосы.

Из недр машинного радио нам в уши несется acid rock, ранние Beatles, Creedence Clearwater Revival, Grateful Dead, Pink Floyd, Simon and Gardunkel, Joe Cocker и, конечно же, гнусавый Bob Dylan, а мы горланим, подпевая знакомым мелодиям, с энтузиазмом отбиваем ритмы, подыгрываем на воображаемых гитарах, сидя подтанцовываем и, высовывая из окон руки с пальцами, растопыренными буквой «V», машем проезжающему мимо транспорту, из окон которого доносится та же музыка, вырываются наружу пряди волос и высовывающиеся руки машут нам победными знаками. Одно слово: СВО-БО-ДА! Большинство двигающихся в нашем направлении тоже едут на фестиваль.Многие машины и автобусики ярко раскрашены в стиле шестидесятых.Ещё не доехав до места назначения, мы всё ощущаем уже себя коммуной и одной большой семьёй.

Дорога наша далека и весьма живописна.Природы навалом, однако, признаков цивилизации в виде автозаправок и придорожных харчевен мало и, чем дальше от Нью-Йорка, тем меньше.Лесистые горы, крутые перевалы, бурлящие речки, мосты и то извилистые, то прямые, как стрела, уходящие к горизонту дороги... Изредка попадаются луга с небольшими коровьими стадами и пахнет навозом.Людьми, разумеется, не пахнет.Спросить что-то не у кого.Перекусить где-то тоже. А мы, между прочим, уже здорово проголодались: скоро времяужина, а у нас с утра «ни в одном глазу»... когда была возможность, не хотелось, а потом, когда захотелось, уже было негде. Так и обошлись без обеда.Что ж, придётся довольствоваться засыхающими булочками, оставшимися с завтрака, и яблоками, взятыми с собой в дорогу.Да ладно, не хлебом единым... ничего, не страшно... с голоду не умрём.

Необыкновенной красоты закат резко сменяется темнотой, а ощущение коммунальности – одинокостью.До нас доходит, что на дороге в нашем направлении, кроме нас, никого.Очевидно, наши бывшие попутчики куда-то свернули, а мы как-то незаметно для себя пропустили нужный поворот.Фары освещают пустынную трассу, фонарик – дорожную карту.Навигационной системы ещё не существует, и поэтому поиск по карте – единственный способ определиться, где мы находимся по отношению к цели нашего путешествия.

Не буду описывать все подробности.Скажу только, что наши попытки выйти на верный путь здорово удлинили поездку.

Наконец, наш многочасовой путь подходит к концу.Следуя фестивальным плакатикам и дорожным указателям, мы, усталые и счастливые, въезжаем в небольшой городок Saugerties, на ферме вблизи которого должен проходить фестиваль.С трудом проползая сквозь толпы приезжих по улицам городка, наш Caravan Voyager оказывается за его пределами, где располагается палаточный лагерь для посетителей фестиваля, а значит, и для нас.

В лагере, за исключением отдалённых раскатов то ли грома, то ли музыки, царит тишина: как мы понимаем, все его обитатели на концертном поле. Нам указывают на секцию лагеря, где мы тоже сможем найти приют на последующие три дня. Нас удивляет то, что никто не интересуется нашими билетами...

– Наверное, будут проверять на самом месте, где происходят выступления, – думаем мы.

В почти кромешной темноте, в которой угадываются очертания тощей рощицы, машин и палаток, мы ставим нашу колымагу на прикол, разбиваем палатку и располагаемся на отдых (я с мужем в палатке, сын с Ленчиком – в машине): сил ни на что другое, а тем более отправляться куда-то на концерт, у нас нет.

Ранним утром следующего дня идем в разведку на поиски воды, туалета, пищи и, вообще, узнать, что к чему...

Узнаём. Пищи нет и в помине.За вялотекущей из крана водой – длиннющие очереди, и к рядам портативных туалетов – тоже.На машине никуда не проехать.То есть, своими машинами пользоваться, для того чтобы подъехать к фестивальному полю, категорически воспрещается. Вопрос стоит с принципиальной резкостью: уехавшие обратно в лагерь не допускаются! Без исключений! Коротко и сердито! В качестве транспорта используются школьные автобусы, желтеющие неподалеку, и, по идее, отбывающие регулярно.Они же и привозят людей назад.Потому что поле-то, оказывается, неблизко, минут 45 езды, и пешком до него не дойти.

Отстояв в туалетной очереди и кое-как сполоснув лицо и почистив зубы, мы становимся в очередь автобусную.Примерно часа через два очередь втискивает нас в забитый битком жёлтый автобус.Ещё через часок ухабистой дороги, и мы на месте.

А там... что-то напоминающее лагеря беженцев... или раннее Средневековье.Великое передвижение народов, нескончаемые толпы медленно, казалось бы, без всякого смысла и цели бродящих людей – одетых, полуодетых, а то и совсем голых, – полный хаос и грязь... грязь повсевместная, липкая, густая и в некоторых местах достаточно глубокая, которую месят тысячи ног, обутых и босых.Наверняка здесь ночью прошёл дождь.

Повсюду палатки, разбитые где попало, без соблюдения каких- либо правил: они принадлежат счастливчикам, приехавшим задолго до начала фестиваля и захватившим самые злачные места поближе к фестивальному «полю чудес». Из палаток торчат чьи-то конечности, головы и другие части тела, через которые меланхолично переступают толпы бродящих.Некоторые вообще спят прямо в грязи рядом с палатками, и через них тоже переступают.Похоже, это никого не смущает – ни спящих, ни переступающих.

То там, то здесь натыкаемся на тенты, в которых идёт бойкая торговля различной фестивальной и псевдохиппейной чепухой: майками, постерами, значками, художественными подделками, ароматными свечами и музыкальными дисками. Там же раскрашиваютсялица и заплетаются волосы.Всё очень дорого и по-коммерчески деловито.Никому ничего без денег.

Дух коммунальности и халявности остался далеко позади.Бесплатная кормежка кончилась.Бутылка колы стоит $7, бутерброд – $10.50 (недаром Вудсток 1994-го потом окрестили «коммерческим Вудстоком»).Но если голоден, то заплатишь и подороже.А мы голодны, и здорово.

Кстати, к слову сказать... Мы уже чётко понимаем, как глупо поступили, поверив официальной информации и не прихватив с собой какой-то провизии.Никто никого не проверяет.Можно было спокойно привезти с собой не только сколько угодно съестного, но и всякого другого, включая портативную атомную бомбу. Никому ни до чего нет дела: ни охранников, ни устроителей, ни полиции не видать. Но... жалеть уже об этом поздно.Поэтому мы покорно стоим в очередях и платим столько, сколько от нас требуют. Впрочем, не одни мы такие доверчивые: очереди за едой и питьём длиннющие.

Повсюду мелькают хорошо знакомые символы: расчерченные круги знака мира, пальцы буквой «V», листья марихуаны. Этого здесь предостаточно.

Народ же, в основном, молодой: поколение моего сына или чуть постарше. Коротко подстриженные и с виду накаченные агрессией, они здорово отличаются от публики Вудстока 25-летней давности.У них – другой сленг, другая мода и другая музыка.Похоже, что «Peace and Love» им совершенно не интересен.А между ними, в подавляющем меньшинстве, призрачными тенями бродят «бывшие» – представители поколения шестидесятых.Длинноволосые, немолодые и одетые в вытащенные из нафталина наряды, они выглядят инородными телами, достаточно нелепо и жалостно.Впечатление, что бродят они в поисках даже не вчерашнего, а уже позавчерашнего, давно ушедшего дня.

Неужели и я так же выгляжу?!

Небо затянуто низкими серыми облаками.В воздухе повисло ощущение заторможенной праздничности вперемешку со сладковатым запахом марихуаны.Курят практически все, а также и выпивают.Из нелегального зелья конопля – самое здесь безобидное. Но, несмотря на такое обилие интоксикантов, народ ведёт себя предельно мирно: нидрак, ни хулиганства, ни перебранок. Даже странно как-то...На каком-то этапе и мы тоже, поддавшись общему настрою, запаливаем и передаём по кругу сладко пахнущий окурок.Сынуля наш – в первый раз.Мы с мужем считаем, что экспериментировать он всё равно будет, а если так, то под присмотром родителей лучше, чем наоборот. Забегая вперёд, успокою взволнованных читателей и скажу, что мы в этом оказались правы: сын наш – уже 34-летний и сам отец двоих детей – к наркотикам не пристрастился, но зато между нами всегда царило откровение и уважительное взаимопонимание, а ему теперь есть что вспомнить. И вообще... побывать в Вудстоке, ничего неиспробовав, – просто грешно...В стадном порыве мы бредём по направлению к полю, откудаглухой канонадой доносится музыка.Для чего же мы, в конце концов, приехали?

А на битком забитом поле – три сцены, на которых одновременно выступают разные группы. На одной – Cypress Hill; на второй – Nine Inch Nails; на третьей – Cranberry: в общем, сборная музыкальная окрошка, и ни одна из этих групп не классически рок-н-ролльная.

И при чём тут они к рок-фестивалю?!

Сцены не так уж далеко друг от друга, однако пройти от одной к другой почти что невозможно.Толпы, как в нью-йоркском метро в час пик.А тут ещё палатки со спящими обитателями и грязь под ногами.Прижатые, сплющенные толпой люди трутся друг о друга, дышат в затылки и стараются не растеряться, хотя растеряться в такой, почти неподвижной толпе сложно.Продвигаемся с черепашьей скоростью, шагами-лилипутиками, инч за инчем.

В этом почти непрерывном передвижении проходит большая часть дня.Остальная часть уходит на стояние в очередях.И уж совсем немного – на отдых, когда нам везёт и удаётся найти какие-то камни или сухой клочок земли, на котором можно посидеть и набраться сил.

А силы нам нужно беречь.Силы нам нужны на вечер, когда должна выступать всеми нами любимая группа – Aerosmith.Вот это уже самый настоящий рок, и пропустить её выступление мы ну никак не можем!

Наконец темнеет, и мы из последних сил ползём через рощу на холм, расположенный напротив сцены, на которой будет выступатьAerosmith.Отправляемся мы туда загодя, чтоб занять какие-нибудь стоячие места, откуда хоть что-то можно будет увидеть и услышать.Мы, конечно же, не одни такие умные... через рощицу в кромешной темноте на вершину холма двигается целая невидимая орда.

И вдруг...

Где-то вдали вспыхивает и озаряет небо голубым, яркое фосфорическое сияние... как будто там, за холмом, из космоса приземлилась летающая тарелка, иллюминирующая всё вокруг. На фоне этой нереальной подсветки всё приобретает элемент фантастического: чёрные, графические очертания деревьев, бродящие меж ними людские тени, передающие что-то друг другу невидимые руки, шёпот невидимых губ, предлагающих наркотики... Люди, ведомые каким-то таинственным призывом, против которого невозможно устоять, как зомби двигаются на встречу с пришельцами из другого мира... Впечатление незабываемое!

Но вот высотка взята, и мы на вершине холма.

А там уже, конечно, полно народу.Возбуждённые радостным ожиданием, мы вливаемся в не менее возбуждённую массу ожидающих.Масса пьёт пиво, курит траву и громко выкрикивает разное. Растопыренные (но не буквой «V» – символ борцов за свободу, a «рожками» – символ поколения Бивиса и Баттхеда: «Breaking the law, breaking the law!») пальцы. Молодые, крикливые, полуобнажённые девицы сидят на плечах у своих молодых, накаченных тестостероном дружков. Ощущение, что вот-вот разразится какая-то драка: я внутренне сжимаюсь. Однако вместо этого откуда-то вверх всплывают воздушные шарики и мыльные пузыри... Медленно плывущие над разгорячённой толпой, они как будто уносят всю её агрессию в фосфорическую высь.Дружелюбные реплики сменяют выкрики, и то тут, то там вспыхивают бенгальские огоньки смеха.

Ещё одна запомнившаяся мне сценка из области сюрреализма...

В общем, уже в лучшем настрое мы наблюдаем за шариками и ждём наших кумиров.Ждать ещё надо порядком, присесть некуда, и мы уже шатаемся от усталости.Первым сдаётся Ленчик и, попрощавшись, покидает нас.Муж мой тоже заметно готов сдаться, но держится из солидарности и нежелания оставитьь меня с сыном одних.Мы жерешили ждать до победного конца.Но и он, в конце концов, ломается и уходит.А мы остаёмся.

Где-то глухо раскатывается гром.Ждать уже осталось совсем немного.Вот уже закончила своё выступление предыдущая группа, перерыв, на сцену выносят и устанавливают аэросмитовские причиндалы.Ещё немного, ещё чуть-чуть... Наполняясь вторым дыханием, мы радостно переглядываемся.Раскаты грома приближаются.Небо то и дело озаряется зарницами молний. Но что нам гром, что нам молнии, если на сцену выходит Steven Tyler!

И вот... наконец-то!

Звучат долгожданные вступительные аккорды! Сцена вспыхивает огнями, толпа взрывается восторгом, а небо раскалывается ослепительной молнией, и...

Как вдруг хлынет! Поистине, разверзлись хляби небесные! Непрекращающийся поток воды. Настоящий тропический ливень!

В одну секунду мы полностью залиты.Вода заливает во все дырки – нос, рот, уши, глаза, поры – всё переполнено водой, трудно дышать... Чувствую, что вот-вот утону.Музыка перекрывается шумом ниспадающей воды и громовыми раскатами.Молнии грозят ударить в сцену.Взволнованная толпа начинает спешно редеть. Становится не по себе: если этот водопад не прекратится и начнется массовый исход, то свободно могут в панике и затоптать.

Я дергаю сынулю за руку, мы смотрим друг на друга и без слов разворачиваемся в обратную от сцены сторону.Быстро сдираем с ног обувь за ненужностью.Держась друг за друга и скользя босыми пятками по жирной грязи, мы несёмся вниз с холма между плохо видимыми в водяном полумраке деревьями и бегущими тенями, стараясь не наткнуться на что-то или кого-то.Всё, слава богу, оканчивается благополучно. Оказавшись у подножья холма, мы садимся в полупустой школьный автобусик, который привозит нас, промокших до нитки (и как мы только не заболели?!) и забрызганных грязью, в наше пристанище, где нас ждёт ещё один неприятный сюрприз.

Оказывается, прошедшей там ранее грозой полностью залило нашу, беспечно оставленную открытой, палатку, и теперь нам всем вчетвером придётся спать «в комфорте» нашего Caravan Voyager.

Опущу красочные детали той ночи...А утром мы узнаём, что водители школьных автобусовзабастовали, а посему «кина (т. е. транспорта) не будет», а также не будет и всего остального: что хотите, то делайте.

Ну, что делать?Приходится сесть в машину и добираться куда-то самим.К полю пробиться нам не удаётся из-за полицейских заслонов, да и, если честно, уже почти и не хочется.После нескольких неудачных попыток мы прощаемся с Вудстоком и разворачиваемся в обратном направлении.

После завтрака в местной таверне мы, сытые, с облегчёнными мочевыми пузырями и набитыми желудками, чуть-чуть отмытые и абсолютно довольные жизнью, продолжаем наш путь. Никогда ещё обыкновенная яичница не казалась нам таким шикарным деликатесом!

По дороге слушаем радио.Музыки с нас достаточно, а вот с новостями – полная недостача.Радио сообщает, что фестиваль наш оказался настоящим организационным кошмаром и хаосом (а то мы не знали!).Также передают о том, что в связи с наплывом массы безбилетников (а вот это уже для нас новость!), организаторы терпят убытки.Что ж, организаторов, конечно, жалко, но мы тоже потерпели убытки, и нам наши убытки как-то ближе.Поэтому, следующее сообщение о том, что под воздействием разгневанной общественности таким как мы будут возвращать деньги за билеты, нас радует.

Через сколько-то часов мы дома! УРА!!! Разгружаем наш Caravan Voyager, распаковываем пахнущие несвежей сыростью манатки, запускаем стиральную машину, и... бегом в ванные комнаты отмываться. Как всё-таки дома хорошо!

Надо сказать, что радио не обмануло: деньги за билеты через какое-то время нам полностью вернули. Так что, в общем, мы не только ничего не потеряли, но и что-то приобрели... приобрели впечатления и воспоминания, которых бы иначе у нас не было.А также ещё раз напомнили себе, что, как говорили мудрые индусы, невозможно войти дважды в одну и ту же воду... А поэтому, хоть и не вышло у меня наверстать упущенное, я никогда об этой поездке не жалела.

Однако когда пять лет спустя зашёл разговор о третьем Вудстоке,из всей нашей семьи поехать на него решил только сын. Нам с мужем уже и второго было вполне достаточно...

А моя ностальгия по шестидесятым заняла своё место в сундуке, где хранятся щемящие душу воспоминания, несбыточные мечты и утраченные иллюзии...

Двадцать первый век, или Иллюзия человечности

А в заключение хочу поделиться недавней утратой ещё одной иллюзии, пожалуй, самой большой и важной утратой из всех моих остальных...

Я утратила иллюзию человеческого прогресса.

Нет, не того технического, с невероятными научными открытиями, полётами в космос, всеобщей компьютеризацией и прочими прибамбасами на грани фантастики, а прогресса душевности, духовности, разумности и этичности. То есть, всего того, что по идее должно отличать homo sapiens от других, «неразумных», существ...

Я утратила иллюзию человечности, и утрата эта ощутилась мною намного болезненней всех других утрат.

Понимаю, что для многих это мое признание, возможно, прозвучит весьма наивно и глупо... Типа, прожила баба на свете шестьдесят с лишком и вдруг, осознав, что свет этот, видите ли, не такой, как ей мечталось, разочаровалась... эдакая, «я у мамы дурочка» преклонного возраста.Понимаю, что этим признанием я рискую вызвать у читателя ироническую ухмылку и удивление, но... всё же рискну.Если уж я решила писать искренне, то уж до конца.

Так вот, поясню... Я, конечно же, не такая наивная дурочка, и о неидеальности мира мне, конечно, хорошо и давно уже известно.Однако, даже пройдя через мясорубку жизни, людям присуща потребность верить во что-то лучшее, даже если и не очень реальное.

Думаю, что прожжёнными циниками становится меньшинство, абольшинство продолжает (сознательно или подсознательно)цепляться за соломинку веры во что-то или в кого-то.Потому каквера, мечта, иллюзия помогают нам выживать.Наверняка, такая потребность присуща и мне...

История всегда была полна жестокости, крови и несправедливости, но...

После войн и революций прошлого столетья, унёсших сотни миллионов людей и подвергших ещё примерно столько же жестоким репрессиям и невероятным мучениям, казалось, что-то должно измениться. Казалось, что миру уже достаточно крови и разрушений, что уставшее от бойнь и взаимоненависти человечество наконец-то поняло что-то важное, поняло, что больше так жить нельзя, а значит, что теперь всё в нашем мире изменится и будет иначе: лучше, добрее, справедливей... и, конечно же, «мирнее».

Сказать, что это именно так сразу произошло, будет неверно.

С тех пор, как я себя помню, не было ни дня, чтобы где-то что- то не происходило, не лилась бы чья-то кровь, не страдал бы кто-то от голода, нищеты и ущемления прав, и кто-то не угнетал бы кого- то.Всё это было.Но происходило это в намного меньших масштабах.Происходило где-то далеко, с совершенно незнакомыми, абстрактными людьми, отношения к моей реальной жизни не имеющими.А поэтому, таких было легче проигнорировать, и такое казалось не совсем настоящим и не очень уж сильно цепляло за душу.

Вот и росла я с сознанием, что всё, в общем-то, в мире спокойно.

Да, годами шла холодная война, и то тут, то там вспыхивали очажки, грозившие переплавить её в войну горячую.Однако, по сравнению с недавно прошедшими и ещё живущими в памяти мировыми войнами, это всё считалось относительным спокойствием.Не было бомбёжек, эвакуаций, концлагерей... ну, и на том спасибо.

Я и моё поколение росли в мире, не зная голода и лишений.У насбыло детство, пусть не всегда «счастливое», но всё-таки детство без попрошайничества, без криминала и без повального сиротства и заброшенности.Мы учились, ездили в летние лагеря, ходили в походы, и в головы нам вбивали, что все люди одинаковы, независимо от национальности и цвета кожи, и что «человек человеку друг» (кроме, конечно же, тех врагов, которые против нашей страны!).

А где-то на Западе в это время обитало поколение моих ровесников.Оно жило другой жизнью и вырастало по-другому.Детство и юность у них были наполнены иными занятиями и интересами, но, тем не менее, и большинству из них мир тоже казался относительно спокойным и доброжелательным.

Именно о таком мире, мире, где будет царить любовь, мире, построенном на принципах духовности и взаимопонимания, трезвонила эпоха шестидесятых. Ах, какие чудесные были у той, полной надежды эпохи, идеалы! Какая была у неё музыка! И какая жила тогда в людях вера в прекрасное будущее человечества...

В людях проснулась тяга к духовному. Долой материализм и всяческие -измы! Долой братоубийственные войны и кровавые революции! Долой устаревшие правила и устои! Да здравствует свобода тела и души; да здравствует всеобщая человечность! Мы все разные, и в то же время мы все дети одного целого, и это прекрасно! Любой цвет кожи – здорово! Любая вера – чудесно! Любого вида союз между людьми – тоже! Главное, чтобы свободно, без принуждений и с любовью... Да, грядёт новая эра: the Age of Aquarius! Даёшь земную Нирвану! Даёшь рай на Земле! Make Love, Not War!

А что... звучит совсем неплохо, разве нет?!

И казалось мне, что все становятся лучше, добрее, справедливей; и казалось мне, что человечество поднялось на следующую ступеньку духовного прогресса...

Но, как часто случается, не успела я зафиксировать в себе этумысль-ощущение, как всё развернулось в противоположную сторону. Так оно обычно и бывает... А развернувшись, всё сразу начало раскачиваться, и свобода без сдерживающих устоев это раскачивание остановить не могла, а наоборот, только его и поощряла...

Стали ломаться стены, рушиться режимы, распадаться государства, дезинтегрироваться устоявшиеся общественные структуры.А за этим, между обломками ещё недавнего целого, обнаружились доколе невидимые острые углы, непримиримые трения и неразрешимые конфликты.Каждый обломок начал тянуть в свою сторону, противопоставляя себя остальным.Общая картина дробилась, и вскоре мир уже напоминал собой гигантское раздробленное зеркало.

А, как известно, поломка зеркала не к добру...

Люди оглянулись и увидели, что они разные и что это совсем не так здорово, как им раньше казалось. Во многих случаях их различия стали ощущаться совсем уж болезненно, а конфликты – приводить к настоящим столкновениям и к кровавой борьбе с ненавистным противником: с теми, кто чем-то от них отличается. Все это было мне неприятным, однако, опять-таки, было это всё ещё далеко, где-то за горизонтом, где-то «там» и «у них»... И даже когда громыхнул 9/11, принёсший с собой чёткое понимание, что мир изменился безвозвратно и уже никогда не будет таким, каким был, я всё ещё жила иллюзией, что это отступление временное и что просветлённое человечество не допустит, чтобы мир в 21-м столетье опять погрузился во мрак. Эта иллюзия позволила мне, закрыв глаза и предаваясь своим творческим интересам, ещё попорхать в облаках лет тринадцать.

И вдруг в начале лета 2014-го что-то произошло, и мои глаза открылись. Я оглянулась...

Меня окружал мир... в руинах, в огне, в ненависти и в страданиях.Это был мир, раздираемый средневековой междоусобицӗи и населённый ожившими призраками самых зловещих монстров прошлого, считавшихся навечно сгинувшими с лица нашей планеты.Людей опять повально убивали во имя идеи и жестоко казнили тех, кого считали иноверцами.Вернулись ещё недавно проклятые всеми - измы.Героями провозгласили ещё недавно проклятых всеми убийц.После всего-навсего шести-семи декад (миг для истории!) мир опять повис над чёрной пропастью, на грани глобального уничтожения и тьмы.

Куда же подевались безграничная свобода и вселенская любовь моего поколения?

А никуда!

Всё здесь, на месте.Просто в других, порождённых, продолженных и по-другому воспринимаемых формах. То, что когда- то казалось любовью и свободой, себя извратило, зашло в тупик, в процессе растеряв и любовь, и свободу! А проповедников той любви- свободы постигла незавидная участь: они расслоились и оказались на противоположных сторонах баррикад. Одни ожесточились и вместо любви предпочли войну и «реакционность».Другие – любя безвыборочно, превратили любовь в попустительство, в итоге этим поощряя ненависть. Ну, а третьи – те остались посредине: их любовь зажирела в комфорте безразличия: тем было не до баррикад... Война так война... главное, чтоб меня и мое не задело... «После меня хоть потоп...».

Упившись вдрязг своей неограниченной вседозволенностью, извратившееся существо – наследие шестидесятых – отрыгнуло своей неприглядной изнанкой, и желчная, разъедающая окись противоположности разлилась по миру...

Что сказать... мир сегодня напоминает утро после безумной пьяной оргии. И человечество, ещё не совсем пришедшее в себя от попойки, не понимает, что же случилось с его прекрасными идеалами и откуда взялась эта окружающая их нечисть. Может, просто привиделось? Приснилось? Может, если опять впасть в сон, всё это исчезнет, как мираж, и опять всё будет хорошо... сплошной «peace and love»? Увы, к сожалению, оно так не работает... и эта нечисть совсем не мираж...

Возникают мысли... вопросы...

Так как же мое, такое удачливое поколение, которому было так много дано жизнью, так всё профуфукало?! И какой же был смысл во многих веках духовного прогресса, если мир опять возвращается к своей исходной точке развития?! Похоже, что великий Эйнштейн, отметивший, что «разум, однажды расширивший свои границы, никогда не вернётся в прежние», оказался неправ... И хочется горько плакать от осознания бессмысленности всего.

В общем, разочаровалась я очень в человечестве...

Но в то же самое время во мне тлеют огоньки веры и в высший замысел, и в развитие по спирали, и в закономерность того, что каббала называет «выпадением» – периодическим падением вниз, необходимым для последующего подъёма на следующую (более высокую) ступеньку духовности.

И мне всё-таки хочется верить (не для себя, я уже своё прожила... а для своих маленьких, таких очаровательных внучек и для их поколения), что мир ещё раз найдёт в себе силы отпружиниться и сделать скачок, и что человечество опять сможет подняться над собой и стать человечней...

Или, может быть, это тоже очередная иллюзия?

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить