SolPutin

                                                                                                    С.Тило   

                                                                А.И.Солженицын: духовный отец путинизма

 

 

         Вначале было: стоик, борец с тоталитаризмом, герой, мыслитель, властитель дум, изгнанник, пророк падения коммунизма, моральный авторитет…

         Потом, с возрастом и осмыслением всего произошедшего в нашей части мира людей: мракобес, человеконенавистник, обскурант, фанатик идей, ничем не лучше коммунистических, вдохновитель современного русского фашизма, именуемого иными «путинизмом».

         И все это о нем – лауреате Нобелевской премии по литературе А.И.Солженицыне.

        Эта странная для человека конца двадцатого века внешность: лысина и борода, напоминающая, конечно же, не то Толстого, не то Достоевского, на которых Солженицын, по всей видимости старался походить – и не только внешне, но и своим творчеством. Он, пожалуй, и мнил себя этаким современным Толстым, моральным авторитетом, гуру, пророком, определяющим пути развития общества, народа и всей цивилизации.

А это лицо, никогда не улыбающееся, как бы осененное печатью высоких дум о судьбах мира и человечества… Типично татарское лицо с раскосыми недобрыми глазами и жидкой по-татарски же бородой – «…да, скифы мы.» Вот же он – ордынский мурза, грозящий цивилизованному миру послать на него "...тьмы и тьмы и тьмы." ! Ну, с "тьмами" не сложилось - повыродился маленько "русский мир", скукожился. Так будет угрожать "Искандерами".

Он и был певцом Орды. Глашатаем возвращения в бепросветную тьму истории. У Солженицына нет никакого видения будущего для России. Он ненавидит будущее, не понимает настоящего и влюблен в прошлое. Слепой поводырь слепцов, идущий вперед с головой, повернутой назад…

Коммунизм для него – это временное помрачение русской души, которую «соблазнили» западными идеями. А сама по себе она чиста и прекрасна. Большевики – это у него какие-то марсиане, взявшиеся на святой Руси не пойми откуда, захватчики, чуждые русскому миропониманию, навязавшие России силой свое видение мира.

Но я убежден, что так не бывает. Вся историческая наука, вся философия и весь опыт собственной жизни убеждают меня в том, что народными массами воспринимаются лишь те идеи, которые им близки и отвечают их историческому и ментальному опыту. Никакие привнесенные извне и навязанные идеи не могут долго овладевать широкими массами и уж тем более подвигать их на какие-либо действия. То есть, большевизм не был русским навязан извне. Он – порождение самих русских. Об этом предупреждал еще Достоевский в «Бесах». Нечаевщина появилась задолго до Октябрьской революции. Он - отражение русской души, ее беспросветных штолен, закоулков с той самой паутиной, о которой говорил тот же Достоевский.

За годы жизни на Западе, предоставившем ему убежище и давшем Нобелевскую премию, а можно сказать, и просто спасшем жизнь, он так и не стал человеком мира, никогда не выразил своей благодарности. Он был чужим там. Он, пользуясь благами западной цивилизации, ее же тихо ненавидел. Плевал в колодец, его напоивший, иначе говоря. А ведь даже собака не кусает за руку кормящего ее… В той же Нобелевской лекции он прямо говорит о том, что с развитием средств коммуникации плоды западной цивилизации уже не кажутся ему столь сладкими.

Известное, ставшее нарицательным, выражение «духовные скрепы» взято спичрайтерами Путина именно из Нобелевской лекции Солженицына.

Название «Новороссия», давным-давно всеми позабытое – сколько таких «республик» было на территории бывшей империи в период гражданской войны ! – взято ими же из статьи Солженицына «Как нам обустроить Россию». В этой же статье он категорически выступает против отделения от России Украины и Белоруссии, с легкостью предоставляя такую возможность всем остальным республикам бывшего СССР.

Чем же одни «лучше» или «хуже» других ? По мнению Солженицына, разделение невозможно ввиду сложности разделения территорий и людских связей. Как видим, мнение самого украинского народа и его воля к созданию собственного суверенного государства Солженицыным в расчет не принимаются, как не стоящие внимания, как, впрочем, и существовавшие на тот момент административные границы республик, по которым и происходил раздел СССР. Они для него – ничто, пустой звук. Важны лишь интересы великороссов, всем остальным ради их соблюдения можно и следует пренебречь.

 Впрочем, он стыдливо оговаривается, что, мол, объединение славянских народов вокруг России на новой основе должно произойти лишь при условии их собственного согласия. Что будет в случае, если таковое не будет получено, Солженицын умалчивает. Что подразумевала эта фигура умолчания, теперь стало хорошо известно – войну, принуждение к продолжению сожительства силой, что в быту именуется изнасилованием.

Как мыслитель Солженицын ниже всякой критики. У него нет никакой позитивной программы развития для России. Он весь в прошлом. Весь его план обустройства России сводился к возрождению старых, дореволюционных форм жизни, в частности, такого института, как земство.

То есть, он в конце 20-го столетия призывал вернуться на сто лет назад ! Конечно, ничего из этого не вышло. Время нельзя повернуть вспять, к счастью. Никем – ни власть предержащими, ни интеллигенцией, ни простыми людьми эти его «завиральные идеи» восприняты не были. В одну реку, как известно, дважды не войти.

Солженицын признавал это и сам, говоря, что в этой части не был услышан и понят. И, надо сказать, весьма этим непониманием оскорбился и надолго замочал, не выдвигая больше никаких политических прожектов для России. Да ему и нечего было предложить стране, кроме возвращения в прошлое. Тогда это его ретроградство не было воспринято обществом, устремленным не в прошлое, а в будущее. Но прошло не так много времени, и обскурантистские идеи Солженицына пришлись кстати – Владимиру Путину, несколько лет искавшему для России подходящую «национальную идею», способную сплотить вокруг власти весь народ, расколотый на тот момент прежде всего по имущественному, а также и по другим признакам, и не находившему ее. Солженицын пришелся ко двору, поскольку ни сам сей великий гэбэшный мыслитель, его новый пахан, ни его придворные «думальщики» ничего придумать были не в состоянии.

И вот бывший политзек, выведший в лагерях правило «Не верь, не бойся и не проси», поверил – и кому ! Главному вертухаю страны. На первый взгляд это кажется странным и даже невозможным, однако в системе координат Солженицына это в порядке вещей – ведь вертухай стал царем, а всякая верховная власть – от Бога, и следовательно, свята. Этим снимается данное противоречие. Кто бы ни был у власти – он свят. Особенно если прислушивается к этой «трубе Иерихонской» и обещает следовать указываемым ему путем.

Бояться Путина Солженицын, может, и не боялся – слишком был стар и слишком известен, чтобы власть могла ему хоть чем-то угрожать. Да и не угрожала она ему ничем – они теперь плыли в одной лодке, гребли, так сказать, на одной галере, используя известное выражение Путина. И если Путин был кормчим на этой галере, все прочее население страны – гребцами, то недоставало своего пророка, который бы своим авторитетом освящал прокладываемый кормчим путь и подтверждал его верность. И власть взялась обласкивать Солженицына. И он, следует, сказать, эти ласки весьма благосклонно принял и – попросил. Попросил таки ! Попросил о выделении земли, еще чего-то там, денег, конечно же… То есть, продался. Зек нарушил все собственные правила и установки, которые задавал другим. Ссучился, короче, говоря лагерным же языком. Продался власти в обмен на внимание и вполне материальные подачки.

Так какой же он после этого моральный авторитет, и какое вообще имел право на эту роль претендовать ? Таковым, мне кажется, его сделала советская интеллигенция, за неимением реальных авторитетов делегировавшая в таковые Солженицына.

Я не буду здесь разбирать «достоинства» Солженицына как писателя, но скажу, что и они весьма и весьма преувеличены. Величина писателя определяется его популярностью у читателей, не так ли ? Иначе, для чего вообще ему быть и писать ? Так вот я хотел бы спросить у читателей, кто из вас по собственной воле купил и прочел от начала до конца роман Солженицына «Красное колесо»? Вряд ли найдется один такой на сто тысяч читателей. Так о какой популярности и «величии» Солженицына можно говорить ?

Язык его «произведений» такой же мертвый и нудный, как и его идеи. Где он набрал все эти давно вышедшие из употребления слова ? В какой глуши подслушал ? И почему никому не понятное и отжившее, как шелуха, слово преподносится им как истинно русское, живое и сочное ?

Главная книга Солженицына, «Архипелаг Гулаг» - это не художественная литература, а публицистика.

Другой важной, по-моему, характеристикой писательскаго дара, к сожалению, очень редко применяемой к оценке творчества писателя, является то, какие художественные образы он ввел в сознание читателей, и которые продолжают жить и после его смерти.

И с этой точки зрения Солженицын тоже – полный банкрот. Кто знает его героев ? Иван Денисович ? Хороший человек, жертва системы, единственной задачей которого является физическое выживание в нечеловеческих условиях лагерей – не более того. Он не только не герой, он даже не образ. Его черты настолько стерты,  обезличены, что его трудно представить себе в воображении. Это именно номер в лагерной толпе. Бессребреница Матрена, которую Солженицын причислил к лику святых, и которая запросто уживается в собственном доме с мышами и тараканами, принимая как данность беспросветность русской глубинной деревни, «русского мира» ?

Александр Грин, написавший несравнимо меньше Солженицына – гораздо больший, чем он, писатель. Его образы – Ассоль, капитан Грей, Фрези Грант и другие – живы и по сей день.

Короче говоря, все творчество Солженицына вообще трудно назвать литературой, а уж искусством – и подавно. Идеи его, это самое «творчество» питавшие – идеи человеконенавистничества, мракобесия, обскурантизма. И место этому «творцу» и его «творчеству» - именно на свалке истории. На свалке, и нигде больше.

Проходя мимо книжных развалов, я с презрением и пренебрежением смотрю на его многочисленные потрепанные томики, которые почему-то никто не берет в руки. И правильно делают – можно заразиться. Ядом ненависти ко всему новому, яркому, свежему, неординарному, веселому, живому.

«Человечество смеясь расстается со своим прошлым…» - это именно про Солженицына. Он – олицетворение темного прошлого и  достоин осмеяния. Как оказалось, если это прошлое вовремя не высмеять, оно способно, восставая, как вурдалак из гроба, возвращаться и причинять живущим ох какие беды, пытаясь затащить их в собственное небытие.

И потому я стараюсь не ненавидеть Солженицына, а смеяться над ним и его выродками-последышами, вылезшими из могилы исторического небытия на его зов, вроде всех этих путиных, дугиных и прочей нечисти.

г.Черкассы, 2015г.

 

 

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить